Лабиринты ума

Но вы сами не можете даже увидеть ваш мозг как объект, если, конечно, вы не разрежете себе череп и не возьмете зеркало. Это единственный способ, при помощи которого вы можете увидеть свой мозг. Но вы можете ощущать свой разум и непосредственно, прямо сейчас испытывать его действие. Разум – это то, как ваше понимание выглядит изнутри; ваш мозг – это просто то, как оно выглядит с внешней точки зрения».

Итак, предмет изучения абсолютологии – мистический опыт и та реальность, которая открывается в этом опыте. Однако известно, что для науки недостаточно иметь предмет изучения и благую цель. Необходим эффективный метод. Абсолютология использует как традиционный философский метод (известно, что единственный инструмент философии – мышление; следовательно, философия заканчивается там, где средства рационального мышления становятся бесполезными, а бесполезны они в сфере собственно мистического опыта), так и метод строгого научного эксперимента (о методах научного абсолютологического исследования готовится специальное издание).

Мозг и «система канализации», или исторические модели мозга. Мозг или сердце?

С древнейших времен душу связывали с различными «материальными носителями». Например, у греков словом «френ» обозначали грудобрюшную перегородку, диафрагму, но вместе с тем и дух, душу, ум. Скорее всего, причиной тому было наблюдение, что с прекращением дыхания из тела уходит и жизнь (следовательно, душа связывалась с частью тела, от которой зависело дыхание). Вполне понятным было также «одушевление» жизненно важных органов. Но, очевидно, не только это было причиной связывания определенных областей тела с сознанием и душой. Очевидно, что не в последнюю роль это было связано с психопрактиками.

Так, например, разные народы находили связь между душой и сердцем. Древние китайцы считали сердце (синь) мыслящим (а не чувствующим) органом: словом «сердце» китайские буддисты переводили санскритское слово «читта» (сознание, психика).

Надо отметить, что, как правило, переводя различные восточные понятия, имеющие отношение к сознанию, словом «ум», мы зачастую упускаем из виду тот факт, что для Востока (как, например, в Индии, Тибете, Китае) «ум» – это совсем не то же самое, что подразумевается под словом «ум» на Западе. В восточной духовности ум более соотносим именно с сердцем, нежели с головным мозгом и способностью мыслить рационально.

Тема сердца занимает принципиально важное место, например, в тибетском буддизме. Сердце – проводник любви в мир и центр сознания. Исцеление сердца, исполненность милосердия, мудрой сострадательной любви (бодичитты) означает Путь к Пробуждению. В эзотерической школе буддизма – Ваджраяне – сердце связывается с самым тонким, фундаментальным, субстратным планом. Сознание символически изображается в виде двух бинду (капель) – белой и красной, мужской и женской сущности. Эта бинду размещается в центре сердечной чакры (соответствующей в физическом плане сердцу). В нем заключена основополагающая энергия жизни, тончайшая духовная субстанция – прана, соотносящаяся с наитончайшим сознанием, сущность которого – сияние. Неразрушимая бинду вечна и неизменна. Она переходит из жизни в жизнь и не имеет ни начала, ни конца. Это квинтэссенция жизни, основополагающая сущность нашего сознания, непрерывность сияющего осознания. Это бодхичитта – пробужденное сердце-сознание. Это татхагатагарбха – сокровенная природа будды, которой обладаем все мы, но полностью осознают ее только пробужденные существа [17] .

17

Cм.: Франческа Фримантл «Сияющая Пустота».

По этой причине область сердца играет центральную роль во многих буддийских практиках (визуализации, мантры–священные слоги, концентрация на сердечной чакре и т. д.).

Согласно египетской мифологии, именно сердце взвешивалось на весах в загробном мире Дуат, чтобы определить степень чистоты помыслов и деяний человека при жизни. Как пишет известный исследователь древнеегипетской мифологии М. А. Чегодаев, в загробном мире находится Нефер-Аменти, «Прекрасный Запад» (в проекции на Землю это район Фив). Аменти располагается посреди Озера Правды (Озеро Двух Истин); на Острове Правды находится трон бога Осириса, владыки Загробного мира. Здесь он судит мертвых, и здесь на посмертном суде в зале Двух Истин решается окончательная судьба покойного. Во время этой процедуры на одну чашу весов кладется перо – символ богини Маат, воплощавшей истину, справедливость и мировой порядок, на другую – сердце прибывшего мертвеца. В том случае, если весы остаются в равновесии, покойник может вздохнуть с облегчением. Это означает, что сердце не отягощено пороками. Такой покойник объявлялся «правдивым голосом» и отправлялся на Поля Хотеп (Поля Мира). Там его ожидали родные, близкие и вечное блаженство. Но если сердце перевешивает перо Маат, это говорит о том, что сердце покойного переполнено грехами. Такого несчастного ждала окончательная смерть – его пожирало страшное чудовище Амаит – смесь гиппопотама, крокодила и льва.

Сердце для христианства – основа духовной жизни. В святоотеческой литературе говорится о хранении сердца, о внимании сердца, о чистоте сердца, желаний и решений сердца, о молитве сердца, о божественном присутствии в сердце. Выражение «быть чутким к сердцу» очень часто употребляется в православной духовной литературе. [18]

18

Cм.: Фома Шпидлик. Духовная традиция восточного христианства. Систематическое изложение. М., 1999.

Особенно трепетное отношение к сердцу как духовному центру в теле обнаруживается именно в восточнохристианском богословии. В отличие от Востока, западнохристианская духовная литература Средних веков противопоставляет сердце с его «аффектами» (cordis – affectus) рациональному уму (intellectus – ratio), отдавая предпочтение последнему.

Для восточного христианства сердце со всей его интуицией является «органом созерцания». Средоточие бытия человека, центр его сознания – сердце. Поскольку человек, согласно библейским постулатам, образ и подобие Бога, постольку человек является отражением Бога и постижение человека является косвенным, «отраженным» постижением Бога. Таким образом, высшим созерцанием является созерцание Бога в сердце. Есть некий особый путь, пишет Феофан Затворник, что ведет к единению людей, это сердце. Сердце питает энергию всех сил души и тела.

Сердце издревле считалось на Востоке местом встречи тайного и явного, священного и мирского. Мистики искали соприкосновение между человеческим (зримым, воспринимаемым) миром и божественным (неизреченным) не в рассудке, а именно в средоточии, в сердце, которое они называли «корнем» жизни, «сущностью души». «Сердце» играло ключевую роль в представлениях православных мистиков, исихастов и было главным центром духовной психопрактики – Молитвы Иисусовой, умной молитвы.

Поскольку через сердце циркулирует кровь, которая трактуется в Библии как носитель жизни, то сердце исихасты считали центром всех человеческих сил. В своей психопрактике исихасты концентрировали внимание на «духовном сердце», которое, как они полагали, располагалось в области физического сердца.

Святые отцы прибегали к помощи «выплескивающихся молитв», для того чтобы не рассеивалсь внимание. Такие молитвы были распространены в Египте, на Синае, в Палестине, Сирии и по всему христианскому миру. Отличительная черта этих молитв – краткость и простота, а также непрестанное проговаривание вполголоса (греч. meletan – лат. медитировать). Первоначально аскеты – духовные подвижники – использовали в своей практике огромное количество разнообразных молитв подобного рода. Но со временем остались только определенные молитвы (например: «Поспеши, Боже, избавить меня, поспеши Господи на помощь мне». – Пс 69: 2). В конце концов осталась только одна молитва, которая получила название «молитва Иисусова». Произносится она следующим образом: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя» (в русском варианте добавляется – грешного). Византийские и русские монахи читают Иисусову молитву по четкам (на греч. kombologion, komboskoinon – вервица), которые помогают сосредоточению, а также подсчету количества призываний имени и сопровождающих их поклонов. Иисусова молитва имеет три стадии: молитвенная, умная и сердечная. Сердечная молитва описывается Феофаном Затворником так: «Возьми за привычку творить молитву своим умом в сердце: „Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня“. И эта молитва, когда ты наконец выучишь ее должным образом или, еще лучше, когда она войдет в твое сердце, приведет тебя к вожделенной цели: она соединит воедино твой ум и сердце, приведет в порядок твои мысли и даст тебе силы управлять движениями души».

Исихасты (мистики с горы Афон) дополняли Иисусову молитву психосоматической практикой. Старейший приверженец этого метода – монах Никифор (вторая половина XIII века). Упражнение начиналось с умиротворения сознания (amerimnia, беспечалие), затем монах должен был сесть на невысокую скамью в закрытой келье и, оперевшись подбородком на грудь, обратить телесный взор со всеми помыслами в центр живота, именуемый также пупком. Упражнение сопровождалось замедлением дыхания. Позднее замедление дыхания было сопоставлено с ритмом повторения молитвенной формулы. Практика предполагала исследование, осознание своего истинного «я» в области сердца и, конечно, непрерывное призвание имени Иисуса. Поначалу болезненный и исполненный тьмы разум в ходе практики порождал радость и любовь, переживал неизреченное наслаждение. На высшей стадии практики аскет ощущал «великое сияние», которое в дальнейшем стало называться Фаворским светом.

Не все подвижники могли осознать ценность этой психопрактики. Так, например, некоторые русские авторы считали сосредоточение на пупке «глупостью и грубостью», что может вызвать сексуальное чувство. Поэтому они ограничивались лишь созерцанием, сосредоточенным в области груди, «слегка слева».

Запад узнал об Иисусовой молитве благодаря переводам «Откровенных рассказов странника своему духовному отцу». В книге повествуется, как странник, простой крестьянин, в течение долгого времени ищет ответ на вопрос: «как молиться не переставая?». Старец, духовный отец, предлагает крестьянину практику молитвы Иисуса. Странник начинает практику непрерывной молитвы и доходит с 3000 до 6000 и 12 000 призываний в день. Потом он перестает считать молитвы, поскольку его губы и язык произносят молитву без участия его воли. Молитва читается даже во время сна.