Ладья

Я зарылась в одеяло.

— А есть способ создать более сильный датчик, такой, что сможет покрыть больший радиус?

— Мы пробовали, но в вашем мире слишком много железа, чтобы получить сигнал. Помимо охотников, сотням агентов и фейри было поручено построить сеть координат города. Они просто ходят по городу и входят в здания, пытаясь уловить сигнал ки’тейна.

Во мне зародилось нехорошее предчувствие.

— Ки’тейн настолько мал, что может быть где угодно. Если кто-то окажется достаточно умён, чтобы спрятать его в железе, его никогда не найдут.

— Датчики — последняя надежда. Я был сосредоточен на тех, у кого имеются способы забрать ки’тейн из храма и отслеживал их деятельность тут. Я знаю, что за этим стоит Королева Анвин, но её личная Стража слишком хороша в сокрытие своих следов. Я также знаю, что кто-то в этом мире помогает им, и я сузил свои поиски до нескольких лиц. Давиан Вудс — один из них, но он умен и скрытен, — Лукас улыбнулся. — Или был до той минуты, когда он сам того не зная, пригласил в свой дом охотника.

Я пожала плечами.

— Ни кто мне не верит, когда я говорю, что охотница. В кои-то веки это сработало мне на руку.

— Ты сделала то, что ни я, ни Агентство, так и не смогли. Благодаря тебе, я теперь знаю о связях Давиана с Тейтом и Благим Стражем.

В груди растеклось тепло.

— Ты признаешь, что я провела отличную работу?

— Да, — без колебаний ответил он. — Но я надеюсь, что ты поняла, кто такой Давиан Вудс и что не стоит ему переходить дорогу, особенно теперь, когда мы знаем, что он работает с Королевой.

— Поняла, но даже если бы я знала об этом раньше, я бы всё равно пошла на ту вечеринку.

— Из-за родителей, — сказал он.

— Да, — я притянула колени к груди и обхватила их руками. — В прошлом месяце в больнице произошла попытка несанкционированного проникновения. Фейри пытался добраться до родителей, но не смог.

— Знаю. Я чувствую, когда любой другой фейри пытается пройти сквозь мои чары.

— О.

Я должна была знать, что после того, как Конлан наложил чары на квартиру, это предупредило их о проникновении незнакомцев.

Лукас удерживал мой взгляд.

— Твои родители в безопасности, Джесси. Они были под моей защитой с той самой минуты, как их забрали из дома Хаваса, и я не позволю ничему с ними случиться.

Я могла лишь кивнуть, потому что моё горло снова стянуло. Сегодня у меня были резкие перепады настроения и, судя по всему, пока что я была эмоционально неуравновешенна.

Его взгляд переместился на фотографии моей семьи на камине.

— Твои родители знают через что ты прошла ради их возвращения домой?

— Не всё. Я собираюсь рассказать им, когда они смогут нормально отреагировать на это, — я затеребила махровый край одеяла. — Я могу кое-что спросить?

— Да.

— Если Королева Анвин стоит за исчезновением ки’тейна, зачем она пошла на это и рискнула уничтожением твоего мира?

Он провел рукой по волосам.

— Честно, я не знаю. За последние двадцать лет, Анвин настаивает на возвращении всех фейри домой и закрытии барьера между нашими мирами. Есть небольшая фракция фейри, которая верит, что люди ничтожны по сравнению с нами, но она горячо и пылко говорит о сохранении непорочности нашего мира. Если уж на то пошло, она хочет сохранить наш образ жизни, а не разрушить.

Я скривила губы от описания Благой Королевы.

— Если она не любит нас так сильно, тогда почему она позволила Принцу Рису явиться сюда?

— Она позволила этому произойти только потому, что единственное, что её заботит превыше всего, это её сын, и она ни в чём не может ему отказать. Стало обрядом посвящения для фейри, достигающих зрелости, проводить время в вашем мире. Принц Рис захотел исследовать мир людей, и его мать пойдет на всё, лишь бы он был счастлив.

— То есть, ты пытаешься сказать, что он избалованный до крайности и получает всё что пожелает, — один уголок моего рта подернулся вверх. — Всех принцев-фейри балуют подобным образом?

Лукас улыбнулся, и в моём животе вспорхнули бабочки.

— Мой отец придерживался совсем других принципов в том, как воспитывать наследника. Когда я был мальчиком, он выбрал кузенов, которые станут моими личными стражами, и мы с того дня тренировались вместе. Любое предстоящее им испытание я встречал вместе с ними. Когда одного из нас наказывали за шалости, все шестеро получали такое же наказание.

Я попробовала представить его и других парней, особенно Фаолина, как озорных мальчишек, но не смогла.

— Неужели это значит, что тебе тоже пришлось бегать вверх-вниз по горам?

Он разразился смехом.

— Мы сделали из этого игру. Кто дольше продержался, не лишившись последней трапезы, тот был победителем.

— Дай догадаюсь, Фаолин преуспел в этой игре.

— Так и есть, — Лукас не скрывал своей усмешки. — Он сказал, что ты довольно хорошо справилась с лестницей.

Я состроила гримасу.

— Высокая похвала.

— От него уж точно. Радуйся, что здесь нет гор.

— Думаю, могу с уверенностью сказать, что не подойду ни к одной горе, если он будет рядом.

Я переместилась и села, поджав под себя ноги, почувствовав себя комфортно с Лукасом впервые со времени того ужасного дня у Рогина. В голове не укладывалось, что я чувствовала себя так в его обществе после всего, что случилось.

Что-то с грохотом упало в ванной комнате, и он вскочил на ноги.

— Это Гус, — выпалила я до того, как он пошел разбираться.

Лукас нахмурился.

— Гус?

— Драккан. Он уходит и приходит через окно в ванной.

— У тебя драккан?

Лукас бросил на меня взгляд, полный веселья.

— Быстрее это я у него, — я вздохнула. — Он влетел в мой "Джип", и я принесла его домой, чтобы подлечить его крыло. А теперь он отказывается уходить.

Словно услышав меня, Гус вошел в гостиную с напыщенным видом. Он взглянул на Лукаса и раздраженно зарычал. Сунув голову под кофейный столик, он вылез из-под него с мягкой игрушкой, которую я купила ему, и прошествовал обратно в коридор.

Я широко улыбнулась.

— Мне кажется, ты ему не понравился, но не принимай это на свой счет. Гус немного вспыльчив, и я уверена, что даже я ему не нравлюсь.