Ладья

— Жить у тебя не вариант. Мне надо работать, и папа скоро возвращается домой. Кроме того, квартира защищена твоими чарами.

— Чары не защитят тебя, когда ты вне дома, — он уставился на кирпичную стену, окружавшую сад. — Один из моих мужчин будет присматривать за тобой, когда ты будешь выходить по делам.

Я бурно замотала головой.

— Нет.

Лукас широким шагом подошёл ко мне.

— Джесси, Королева Благих держит тебя на мушке. Я ни в коем случае не позволю тебе разгуливать по городу без защиты.

— Её волнует только вижусь ли я с её сыном, а я не собираюсь делать этого. Ему я тоже дала ясно понять, после нашего обеда.

— А если Рис проигнорирует её пожелание и попытается снова увидеться с тобой? — спросил Лукас.

На это у меня ответа не было, потому что я сама ломала голову над этим. Я уставилась на небо и стала наблюдать, как птица перелетела через забор в сад. Странно. Чары сдерживают дождь, но не птицу.

Я опустила глаза и встретилась с взглядом Лукаса.

— Наложи на меня такие же чары, как ты наложил на родителей. Это удержит Благих Стражей от меня.

Вид у него стал разочарованный, и он резко выдохнул.

— Не могу.

— Почему нет?

Он запустил пальцы в волосы.

— Я уже четыре раза пытался наложить на тебя чары, но они не держаться. Чары рушатся, как только я прекращаю вкладывать магию в них. Нечто блокирует их, и я понятия не имею что.

Я испытала глубокое потрясение.

— И когда это ты пытался сделать?

— В больнице. В первую же неделю как твоих родителей доставили туда, ты обычно спала в кресле в их палате. Было просто прошмыгнуть мимо медсестёр и агента на посту.

Я не знала, что и сказать. Он был в больнице, и не однажды, а много раз, а я была в неведении.

Но одно я знала наверняка — почему его чары не работали на мне. Я подозревала, что эта сама причина стала сбоем работы датчиков всякий раз, когда я брала их в руки. Мне надо было рассказать Лукасу.

Я прочистила горло.

— Помнишь нашу беседу о камне богини после того, как я рассказала тебе о камне, который я взяла у келпи? Я тогда ещё спросила, не хочешь ли ты вернуться на остров и поискать его. Ты ответил, что его там не будет, потому что он вернулся к келпи.

Он нахмурился, сбитый с толку резкой сменой темы разговора.

— Да.

Я взяла его руку, и всё внутри меня затрепетало от контакта. Лукас не произнёс ни слова, когда я подняла его руку и положила её на затылок.

— Что если камень богини выбрал себе нового хозяина? — спросила я, отведя волосы в сторону, так чтобы он пальцами смог нащупать искусно спрятанный в них камень.

Замешательство на его лице сменилось шоком, когда он коснулся гладкого камня. Он развернул меня к себе спиной, и я почувствовала его тёплое дыхание на затылке, когда он склонился, чтобы рассмотреть получше. Ощущение его рук в моих волосах, прикасающихся к моей коже, послало вспышку жара по мне. Я с трудом сдержалась и не закрыла глаза и не прильнула к нему.

— Так каков вердикт? — весело спросила я, попытавшись скрыть свою реакцию на него. — Он настоящий?

Он поизучал камень чуть дольше.

— Я никогда не видел камень богини, поэтому не знаю. Он у тебя со дня, как ты покинула остров?

— Не знаю. Я не чувствовала его в волосах пока не помылась в больнице. Когда я сняла его с келпи, он был белый, но мне кажется это один и тот же камень. Когда я его снимаю, он вновь появляется в волосах, и он прячет сам себя, стоит мне заплести волосы в косу. Как-то вечером Виолетта укладывала мне волосы, и она не увидела камень, иначе она сказала об этом. Такое чувство, будто камень сам себе на уме.

Долгое время Лукас молчал, и его молчание нервировало меня. Не имея возможности видеть его лицо, я не могла сказать, о чём он думает. Неужели он считает, что я вру? Или он расстроен, что человек стал обладать бесценным фейским артефактом? Если уж на то пошло, выбора у меня не было никакого. Я бы с радостью отдала камень ему, если бы могла.

А что если я могу отдать камень ему? Я пробовала только вынимать камень из волос и оставлять в своей комнате. Может, если я отдаем его фейри, камень решит выбрать его вместо меня.

Подняв руку, я легонько оттолкнула его руки и подцепила камень. Я вздрогнула, вытаскивая его. Развернулась лицом к Лукасу и пихнула камень в его руки, вместе с несколькими волосками.

— Возьми его. Он принадлежит фейри.

Он покрутил красный камень в руке.

— Я что-то чувствую внутри него.

— Магию?

— Больше похоже на энергетику, — его руки замерли, и он сделал резкий вдох. — Он ощущается миром фейри.

— А разве не все объекты из вашего мира так ощущаются? — спросила я.

Лукас продолжил пристально смотреть на камень.

— Как только предмет покидает наш мир, он теряет эту энергетику. Магия остаётся, а вот жизненная сила фейри исчезает. Именно поэтому мы и должны возвращаться домой, чтобы восстановить её, — он поднял на меня глаза, и они были полны восхищения. — Я уверен, что это камень богини.

Я уже давно это подозревала, но от его подтверждения моих догадок я слегка взволновалась.

— Почему я?

Его голос стал нежным:

— Не нам разуметь пути Аедны, но она одарила камнем тебя. Ты прыгнула в реку спасать жизнь, а потом ты взяла камень у келпи. Аедна должно быть посчитала, что этот поступок стоит её благословения.

— Но я просто обычный человек, — запротестовала я.

Он поднял мою руку и вложил в неё камень.

— Я бы не стал использовать слово "обычная", чтобы описать тебя Джесси.

Мы стояли в паре сантиметров друг от друга, он держал мою руку в своей. Воздух вокруг нас затрещал от энергетики. Я хотела обвинить в этом камень, но от него у меня никогда не порхали в животе бабочки, как и камень никогда не заставлял меня страстно жаждать чьего-то прикосновения.

Губы Лукаса слегка приоткрылись, напомнив мне, как они ощущались на моих губах. Он шагнул ближе, и моё сердце беспорядочно заколотилось. Как мотылёк, тянувшийся к пламени, я сократила оставшееся между нами расстояние. Я почувствовала, как по нам обоим пронёсся трепет, как только я телом прижалась к нему.

Он склонил голову, и я закрыла глаза. Его губы коснулись моих губ так нежно, что мне показалось, что я нафантазировала себе. Его тёплое дыхание ласкало мою щёку, и у меня закружилась голова от предвкушения и потребности. "Поцелуй меня", — умоляло его всё моё тело.

Его губы накрыли мой рот, словно он услышал мои мольбы. В отличие от того жадного поцелуя у меня на диване, этот был мучительно медленным и наполнил меня тоской по чему-то, чего я не могла иметь. Потерявшись в его прикосновении, я забыла об окружающем мире его сада о том, чего никогда не будет. Здесь были только мы с ним и больше ничего.