Ландерфаг

Пол в доме был дощатый, покрашенный обычной половой краской, которая местами была стёрта до самого дерева. Стены в доме были обшиты вагонкой, а поверх неё грубо поклеены старыми и уже выцветшими обоями, по всей видимости, ещё советских времён. В каждой из комнат было двойное окно с маленькой узкой форточкой. Потолок был зашит старой и уже потемневшей от времени фанерой. Как ни странно, но при отсутствии централизованного электроснабжения в доме всё же была сделана наружная разводка и даже висели старые люстры, покрытые толстым слоем пыли.

Всё в доме говорило, что он был построен ещё в советские времена и с тех пор в нём ничего не изменилось.

В кухне-прихожей стоял стол, накрытый старой клеёнкой, три стула, причём, разных, старенький деревянный сервант ручной работы и кухонный шкафчик с посудой. Возле левой стенки символической кухни, обшитой листами пластика и выполнявшими роль изоляции и кухонного фартука, стояла старая газовая плита на четыре конфорки, подключенная к большому газовому баллону, который стоял совершенно открыто в самом углу.

В доме был очень специфический запах, который нельзя было назвать запахом прели, а в котором скорее присутствовали оттенки затхлости на фоне других более сильных и стойких запахов, среди которых выделялся запах трав, смирны или ладана. В центральной части дома до начала перегородки стояла небольшая и очень аккуратная печь с подпечком, но без полатей*, обложенная обычной облицовочной плиткой белого цвета.

* Полати – лежак или лежанка из досок для спального места.

Сделав гостям небольшую экскурсию по дому, Казимир предложил всем сесть за стол, а сам со словами:

– Ну вось так я і жыву, – пошёл в комнату за ещё одним стулом.

Денис поставил на газовую плиту чайник с водой, затем достал из серванта пакет с травяным сбором и четыре чашки с блюдцами. Казимир принёс четвёртый стул и принялся готовить смесь для заварки. Через несколько минут чайник закипел. Отлив немного кипятка в заварник, Казимир встряхнул его круговым движением, давая ему согреться, а затем вылил остатки кипятка в ведро. Отмерив на глаз нужное количество смеси, он ловко высыпал её с ладони в большой заварник и залил кипятком, накрыв сверху вафельным полотенцем. Затем он достал из серванта небольшой туесок из бересты и с улыбкой добавил:

– А гэта асаблівая рэч, якая дадаецца ў канцы.

Казимир встал со стула, подошёл к стенке и, опустившись на колени сказал:

– Зараз вы ў мяне паспрабуеце сапраўднага ляснога мёду ад дзікіх пчол.

Затем он поднял за врезанное в пол металлическое кольцо одну из широких половых досок в прихожей, под которой оказался вход в погреб. Спустившись по ступенькам вниз, через минуту он вылез оттуда с трёхлитровой стеклянной банкой, доверху набитой желто-коричневыми кусками сот. Разложив по блюдцам куски сот, Казимир предложил Вере и Никите попробовать его на вкус перед чаем.

– Никита осторожно взял кусочек сотового мёда и не зная как с ним обращаться спросил у Казимира:

– А что с ним делать, так и кусать?

– Да, кусать и жевать, причём, тщательно, пока во рту не образуется твёрдый восковый шарик, – снова перешёл на русский Казимир и добавил, – а вощину не выбрасывать, а складывать сюда, – и указал на блюдце.

Лесной мёд имел очень тонкий и насыщенный вкус в котором трудно было выделить какой-то отдельный медонос. Никита принялся жевать вощину, не зная как долго это нужно делать, а Казимир точно читая его мысли добавил:

– Жуй, жуй, в сотах много полезных веществ. Пчёлки покрывают соты тонким слоем прополиса и когда запечатывают забрус используют прополис, а это целебный бальзамический продукт – один из самых сильных природных антисептиков, который заживляет раны и воспаления.

– У тебя стоматита не было после химиотерапии? – переспросил Казимир.

– Был, – ответила за Никиту Вера, – ни глотать ни жевать не мог всю неделю.

– Во-о-от, – протянул Казимир, – это грибковая инфекция на фоне подавления иммунитета, а прополис – лучшее средство лечения и профилактики, – как бы подтверждая собственные слова сказал Казимир, после чего встал и, убрав с чайника полотенце и крышку, засыпал в заварник чайную ложку порошка коричневого цвета из берёзового туеска. Перемешав содержимое чайной ложкой, Казимир снова закрыл чайник крышечкой, положив поверх полотенце.

– Через минуту будет готов наш налибоцкий бальзам. Это рецепт самого Вартимея, – ещё раз с гордостью повторил Казимир, – чай наделяет целебными свойствами именно эта добавка. Она оживляет чай.

– А что входит в её состав? – поинтересовался Никита.

– В состав входит два вида грибов, три вида корней и четыре вида лесных ягод. Всё тщательно перемешивается в особой пропорции и в итоге получается бальзамическая смесь, придающая чаю целебные свойства.

Казимир взял заварник, сделал им несколько круговых движений, перемешивая содержимое, и не снимая полотенца, каждому налил по кружке того же ароматного чая вишнёво-коричневого цвета.

Сделав по маленькому глотку, Вера и Никита снова почувствовали уже знакомый насыщенный травный букет с кисловатым бальзамическим привкусом.

– Ну что вы решили, остаётесь или нет? – снова задал вопрос Казимир.

– Я даже не знаю, Казимир Владиславович, – робко ответила Вера, – Мы же с Никитой не планировали у вас оставаться. Так, Никита?

Никита в ответ только пожал плечами.

– А если мы примем ваше приглашение, вы нам потом не выставите задним числом счёт за услуги? – как-то нерешительно переспросила Вера.

– Странные вы люди, всё понимаете двояко и с подтекстом. Я же вам уже назвал свои условия. Я принимаю только пожертвование, а – это столько, сколько вы можете заплатить по возможностям, хоть спаси Господи, хоть две лепты от бедной вдовы. Никаких расценок у меня нет. Лечу не я, лечит дух, а как можно оценивать дух. На целительстве нельзя делать бизнеса, поймите – это духовный закон. Ко мне тут приезжал лет восемь назад один заезжий бизнесмен – Девин, предлагал организовать бизнес на хуторе по лечению больных и по две тысячи долларов брать с каждого за две недели моей фитотерапии. Как я ему не объяснял, что нельзя делать бизнеса на болезни и страдании людей, он так и не понял. В итоге мне пришлось охладить его пыл в холодном ручейке за домом вместе с фотокамерой после чего он спешно убрался отсюда и всю дорогу меня вспоминал – фак, Ландер фак. Вот какое у меня отношение к деньгам.

Вера несколько растерялась от такой отповеди Казимира и смущённо опустила глаза.

– Ну а ты что молчишь, приятель? – обратился к Никите Казимир, – принимай решение: остаёшься у меня или едешь в Минск?

Возникла неловкая пауза, после которой Казимир повторил свой вопрос:

– Я ещё раз спрашиваю, Никита, ты остаёшься или едешь обратно?

– Остаюсь, – неожиданно ответил Никита.

– Вот это слова мужа, – с улыбкой прокомментировал Казимир.

Вера посмотрела на сына несколько растерянным и удивлённым взглядом, а потом добавила: