Ландерфаг

– Я же никаких вещей тебе не взяла, Никита, а вдруг похолодает.

– Не похолодает, ещё неделю будет держаться летняя погода, – спокойно ответил Казимир.

Вера суетливо полезла в большой пакет и достала оттуда картонную папку и небольшой полиэтиленовый пакет с лекарствами Никиты.

– Вот как знала, сынок, взяла твои лекарства. Тут от головной боли, противосудорожные и противоопухолевый сбор из Рубежевич.

Понимая, что дело двигается к завершению, Денис напомнил отцу, что продукты, которые тот просил, он оставил на столе в его комнате и вышел во двор.

– А у вас тут связь какая-то с миром есть в случае чего? – неожиданно задал вопрос Никита.

– А ты что уже чего-то боишься? У меня есть проплаченный до конца года мобильный, – спокойно ответил Казимир. – Здесь на хуторе связи нет, но в нескольких километрах за лугом есть смотровая охотничья вышка, там ловит и с неё можно звонить. Так что ежели что, я позвоню Денису, а он свяжется с вами. Да вы не волнуйтесь, Вера Николаевна, ничего с вашим парнем у меня не случится. Он здесь будет под надёжной опекой, не сомневайтесь, – ободряюще сказал Казимир и все вышли из дома.

У Никиты был с собой в сумке заряженный дома смартфон и пауэрбанк и это его несколько успокоило. Жаль было другого, что на хуторе нельзя было пользоваться ноутбуком и интернетом.

– Ой, Вера Николаевна, идёмте в дом, я вам гостинца дам – сотового медку и фирменного фиточая, – внезапно предложил Казимир и буквально силой потащил Веру назад в дом. Закрыв только начатую банку мёда полиэтиленовой крышкой и отсыпав в пакет из-под хлеба травяного чая, Казимир опустил всё это в большой пакет Веры, в котором для этого как раз было место.

– Ой, большое спасибо, Казимир Владиславович, – поблагодарила Вера и собралась было уходить, но Казимир её удержал со словами:

– Няма за что, у мяне гэтага дабра шмат, толькі есці няма каму. – Вера Николаевна, у меня к вам один сугубо личный вопрос, – уже по-русски спросил Казимир.

– С вас Денис брал какие-то деньги за доставку на хутор, только честно, мне это важно знать?

– Да, брал, сто долларов, – несколько замявшись, стыдливо ответила Вера.

– Так я и знал, вот засранец, сколько раз уже ему говорил, – с досадой ответил Казимир.

– Подождите одну минуту. Казимир пошёл в комнату и через минуту вышел оттуда, держа в руках сложенную стодолларовую купюру.

– Вот возьмите ваши деньги обратно. Я никогда не начинаю работать с кем-либо, если у меня уже есть перед человеком денежное обязательство, это моё правило, правило безупречности.

Вера несколько озадаченная таким поворотом, тем не менее взяла деньги и они вместе с Казимиром вышли из дома догонять Дениса и Никиту, которые ожидали их на самом краю леса, за которым была машина.

Дойдя до машины, Вера ещё раз попрощалась с сыном, поцеловав его в щёку, точно расстаётся на очень длительный срок и со словами:

– Всего хорошего, сынок, сразу же звони мне если что, – с этими словами Вера села в машину. Денис завёл двигатель и не давая машине прогреться сразу же дал задний ход для разворота после чего машина быстро скрылась за молодым ельником.

Ландерфаг

– Ну что парень, остаёшься со старым Ландерфаком, – с иронией сказал Казимир, и положив руку на плечо Никиты они пошли обратно на хутор.

– Как мне к вам обращаться, Казимир Владиславович, – поинтересовался Никита.

– А так и обращайся – Ландерфак или Ландерфаг. По-моему хорошее прозвище, я не люблю официозности и серьёзности, а Ландерфаг и звучит хорошо и смысл содержит.

– Мне кажется Казимир Владиславович будет лучше с учётом вашего возраста.

– Нет, дорогой мой, для тебя лучше будет именно Ландерфаг и это моё первое условие. Пойдём в дом, я покажу тебе твою комнату.

Казимир показал Никите его комнату, которой оказалась та самая маленькая комнатка во второй половине дома, где на площади не более девяти метров квадратных умещались старая панцирная кровать, прикроватная тумбочка и небольшой сервант. Комната Казимира была прямо напротив за перегородкой и в ней было две кровати, одна из которых такая же панцирная стояла вплотную к печи, а другая деревянная стояла у самого окна. По всей видимости та кровать, что стояла у самой печи, была зимней, а у окна – летней.

Как бы упреждая заранее вопрос Никиты о том, почему им нельзя спать в одной комнате, Казимир пояснил:

– У меня очень неспокойный сон и мне нужно время от времени становиться на молитву, Никита, посему спать тебе лучше в отдельной комнате.

Во время знакомства с домом, Никита сразу обратил внимание на то, что в комнате Казимира над кроватью, что стояла у окна, висела икона, а точнее список с иконы Христа Пантократора,* под которой была небольшая самодельная полочка с масляной лампадкой тёмно-синего цвета с золочёным рисунком по глазури.

* Икона Христа Пантократора из монастыря Святой Екатерины считается одной из наиболее древних икон, написанных предположительно в VI веке нашей эры. В настоящее время сама икона хранится в монастыре Святой Екатерины на горе Синай в Египте. Особенность этой иконы в том, что запечатлённый на ней несколько ассиметричный лик Христа, считается наиболее точным отражением реального лица Спасителя.

Религиозные мысли давно волновали Никиту, который своим сердцем чувствовал наличие Бога, как некого единого начала всего сущего, но никак не мог этого объяснить и понять своим пытливым умом программиста. Данная дилемма по существу и вызвала у Никиты глубокое разочарование в вере, поскольку в церкви, куда его изо всех сил направляла мать, он столкнулся совсем не с тем, что он ожидал от религии и как он представлял себе религиозность. Именно поэтому, увидев икону спасителя в доме Казимира, он понял, что хозяин дома, должно быть, верующий человек, у которого он сможет кое-что об этом узнать. Это был один из веских аргументов у Никиты в пользу того, чтобы остаться на хуторе у Казимира.

Войдя в дом, Казимир и Никита снова сели за стол в кухне-прихожей, на котором ещё стояли не убранные после чаепития чашки и блюдца с остатками мёда.

– Вы верующий, Казимир Владиславович? – поинтересовался Никита.

– Конечно, в нашем деле без веры никак нельзя, просто невозможно, – со своей привычной улыбкой ответил Казимир и добавил: – Мы же с тобой условились, что ты будешь обращаться ко мне Ландерфаг и давай сразу перейдём на ты, поскольку так мне будет проще, – ответил Казимир.

– Извините, Ландерфаг, – ответил Никита, в первый раз назвав Казимира Ландерфагом и ощутив некоторую неловкость от столь странного имени.

– Не извините, а извини. Я люблю простоту и доверительность, – заметил Ландерфаг.

– Мне просто ещё не доводилось так ни к кому обращаться, – несколько оправдываясь ответил Никита.

– Не доводилось, так придётся, мой друг. В жизни многое приходится делать в первый раз. Ты в гостях у Ландерфага и тебе за короткое время предстоит много что узнать и много чему научится, поэтому будь предельно внимателен к тому, о чём я тебя прошу и буду просить. Да, я верующий, но правильнее всё же будет сказать знающий Бога, а не верящий в Него. Верят в Бога те, кто Его не знает и не видит, а я Его и знаю и могу видеть, поэтому мне нет нужды в него верить.