Ласточки
Шрифт:
Мадди оглянулась и увидела блестящие от пота серьезные лица. Люди пели и покачивались в экстазе. Какой странный способ проводить субботний вечер!
Настало лето, и можно было пойти в Раунхей-парк, или Тампл Ньюсам, послушать концерты. Она могла отправиться в колледж, в Адел и Эккап через Лонсвуд, и гулять по полям и рощам. Мадди позаимствовала велосипед у одной студентки-медички в своем пансионе, каталась по Кукриджу и добиралась даже до Чевин-риджа, рядом с горой Отли. Хотя это не Дейлс, но все же сойдет.
Но выходные были хуже всего. Пинки и Каро уезжали домой, а Белла – к своим друзьям в окрестностях Йорка, готовиться к свадьбе.
Подавали чай с сэндвичами, было много студентов из университета, в твидовых пиджаках и серых фланелевых брюках, державших Библию и принадлежавших к Союзу Священного Писания, как именовали себя евангелисты.
Она брала их брошюры, читала, стараясь не морщиться от несвежего дыхания Тельмы, стоявшей за плечом. Она не пользовалась мылом «Лайфбой» и очень потела. Девочки были очень добры, что пригласили ее, но она никак не могла понять этот странный новый мир. Как можно осуждать таких славных людей?
Вот уже три уик-энда подряд она сидела застыв и слушая проповедника. Но испытывала только разочарование, потому что его слова не проникали в ее душу.
Вот и сегодня она думала о своем. Проповедник что-то бубнил о грехе против Духа Святого, непростительном грехе. Грех… грех… грех… только и слышишь, что о грехе. А она и без того все об этом знала. Ей хотелось вскочить и заорать на весь зал:
– О, заткнись и лучше подумай о всех прекрасных вещах и явлениях этого мира!
Но она продолжала сидеть в угрюмом молчании.
В комнате было полно народу и стояла ужасная духота. Стены, казалось, постепенно сжимались, вытесняя последний воздух, тем более что с двух сторон Мадди стискивали Тельма и Рут. Мадди не могла дышать, не могла больше здесь находиться. Неужели нет способа сбежать от этих монотонных проповедей? Неужели для девушки, вроде нее, погрязшей в пороке и сознании собственной вины, не существует никакой надежды?
Ноги Мадди затряслись, а сердце глухо забилось. Больше она не вынесет ни минуты соседства потных девушек, жары, запахов и нудного призывающего голоса проповедника.
– Мне нужно идти, – прошептала она, вставая. Девушки улыбнулись, вообразив, что она собирается выйти к кафедре. Но Мадди повернулась к двери, навстречу свободе и свежему воздуху.
Тельма последовала за ней.
– Наконец-то ты вняла Святому Духу, – улыбнулась она.
– Нет. Мне просто стало нехорошо. Там очень душно, и я не понимаю, зачем нужно сидеть взаперти, когда на улице такой чудесный вечер. Лучше пойду погуляю, полюбуюсь на господню природу, дымовые трубы и дома. Прости, но это не для меня.
– Не отворачивайся от Бога, – взмолилась Тельма. – Тебя искушает дьявол!
– Глупости! Я больше сюда не приду. Не верю, что это мне поможет.
– Я, я, я! Дело не в тебе. Каждый должен приносить жертву Господу. Он зовет, а ты отвергаешь его, снова распиная на кресте.
– Да прекрати! Я никого не распинаю. Я пытаюсь быть честной с тобой. Если я захочу пойти в церковь, чуть подальше есть одна, Святого Чада… ну уж не этот… сарай.
– Мадди, Бог не обитает в каменных храмах, – возразила Тельма, выпучив глаза от волнения. Душа подруги выскользнула из ее рук, но она была полна решимости
не сдаваться без боя.– И в деревянных тоже. Тельма, спасибо за участие, но я сама смогу найти прощение, нужно только захотеть.
– Мы с Рут будем молиться за тебя. Боюсь, ты попала в лапы сатаны.
– О, нет, просто я обрету свой путь к вере… мне нужно идти.
Мадди хотелось одного: поскорее уйти и не видеть недоумения и обиды Тельмы.
Оказавшись на улице, она остановилась, чтобы посмотреть на прыгавших через скакалку и весело смеявшихся девочек. Когда она в последний раз так веселилась?
Друзья Рут хотели ей добра. Но их религия не для нее.
Она с облегчением пошла в северную часть города, оставшись наконец наедине со своими мыслями.
Город как будто охранял лесистый горный кряж. Весной там цвели колокольчики, а летними вечерами гуляли влюбленные пары. Сегодня Мадди так рада, что оказалась здесь, что ей захотелось пробежаться по тропинке. Наконец-то она свободна!
Печали и пустота нескольких последних месяцев сменились растущим чувством облегчения. Ее скелет надежно спрятан в шкафу, а сама она в этот чудесный вечер чувствует себя в полной безопасности. Она свободна! Теперь она будет пить жизнь жадными глотками, много трудиться и пытаться всеми силами исправить свои ошибки. Если бы только совесть так ее не мучила больше, не давила на ее истерзанное сердце…
Колокольчик на двери кафе звякнул. Пришел новый посетитель. Никто не удивился больше Глории, потому что в кафе «Коузи Нук» пришла миссис Плам, покурить и выпить чаю. Сегодня она выглядела настоящей леди, а не собачницей в старом пальто и сапогах. Нет, она была одета в модную шубу, а на голове красовался шарф.
Глория бросила работу у Ганнов. Дети неплохи в малых дозах, но Хизер почему-то ее невзлюбила, а больше сидеть с детьми ей не хотелось. Она отложила свои планы отправиться в Лидс и устроилась на лето в кафе для непьющих, подавала чай с порошковыми сливками велосипедистам и туристам, которые обычно приходили по выходным. Но осенью придется серьезно подумать о переезде в город и даже, возможно, о временном обитании на Пил-стрит. Не слишком радостная мысль…
– Я слышала, что ты здесь работаешь, Глория, – сказала Плам, садясь и снимая перчатки.
Она заказала булочку с маслом.
– Они свежие?
– Утренние, – кивнула Глория с гордостью. Она старалась подавать самое лучшее: выпечку, пирожные и джем.
На этот раз Глория старалась как никогда: протерла поднос, принесла только что заваренный чай, надела ситечко на чайник и нашла ложку, не прикованную цепочкой к сахарнице.
Последнее время она держалась настороженно, чувствуя, что миссис Плам не одобряет ее, считает виноватой в том, что это она удержала Мадди, не дав той вернуться к смертному ложу старухи.
Если бы она только знала!!
Но губы Глории запечатаны. Она заключила сделку и умела держать слово. Что сделано, то сделано, во имя дружбы. Может, все так произошло по невежеству… но что теперь можно изменить?
– От Мадди не было писем? – спросила миссис Плам, глотнув чая.
В кафе было мало посетителей, но Глория делала вид, будто очень занята: вытирает столы мокрой тряпкой.
– Нет, она молчит. Наверное, экзамены.
– Возможно. Я надеялась, что она приедет на каникулы, и хотела обсудить с ней кое-какие перемены. Если она напишет, попроси ее позвонить мне.