Лед

Сервасу показалось, что он получил электрический разряд. Мальчишка не только предупредил Ксавье без их согласия, но и пытается в присутствии постороннего лица критиковать работу следственной группы.

— Вы подразумеваете кого-либо конкретно? — поинтересовался доктор.

— Юлиана Гиртмана, — не растерявшись, ответил Сервас.

Психиатр взглянул на него, но на этот раз ничего не сказал, ограничился тем, что пожал плечами, повернулся ко всем спиной и заявил:

— Следуйте за мной.

Вход располагался как раз на стыке двух палочек буквы Т и представлял собой трехстворчатую застекленную дверь, к которой вели пять ступеней.

— Все посетители и персонал входят здесь, — объяснял Ксавье, поднимаясь по ступеням. — Есть еще запасные выходы на случай тревоги: четыре на первом этаже и один через подвал. Два находятся на концах центрального коридора, по одному на уровне кухонь и в пристройке, за гимнастическим залом. — Он указал на короткую палочку Т. — Их невозможно открыть снаружи, а чтобы сделать это изнутри, нужен специальный ключ. При крупном пожаре они распахнутся автоматически. Но только в этом случае.

— А у кого есть доступ к ключам? — спросил Сервас.

— У двадцати человек, — отозвался Ксавье, проходя в застекленную дверь. — У каждого ответственного за группу персонала, у троих охранников на первом этаже, у старшей медсестры, у шеф-повара и у меня. Но в любом случае открывшаяся дверь сразу вызовет сигнал тревоги на контрольном посту.

— Нам был бы нужен список всех, кто имеет доступ к ключам, — сказала Циглер.

— А на контрольном посту всегда кто-нибудь находится? — спросил Сервас.

— Да, вы сами убедитесь. Это близко.

Они вошли в просторный холл. Справа от них находилось что-то вроде зала ожидания, с зелеными растениями и рядом пластиковых стульев, привинченных к полу. Прямо перед ними располагалось маленькое полукруглое застекленное помещение, похожее на банковское окошко или на бюро ресепшн. Там никого не было. Слева на стене, покрытой белым лаком, висели картины и рисунки. Искаженные мукой лица, оскаленные рты с острыми, как ножи, зубами. Корчащиеся тела, краски неприятных, крикливых тонов. Сервас догадался, что это работы пациентов.

Он перевел взгляд с рисунков на стальную дверь с окошком-иллюминатором. Контрольный пост. Ксавье шел к нему через холл. Введя карточку электронного ключа, висевшего на цепочке у него на поясе, он толкнул бронированную дверь. Внутри находились двое охранников, наблюдавших за происходящим на десятке экранов. Поверх белых теннисок на них были надеты открытые оранжевые комбинезоны. На поясах при каждом движении позванивали связки ключей и наручники. Сервас заметил, что на стенах висели баллоны со слезоточивым газом. Но никакого огнестрельного оружия не наблюдалось.

Экраны показывали длинные пустые коридоры, лестницы, общие палаты и кафе. Охранники равнодушно взглянули на посетителей. Оба излучали ту же концептуальную пустоту, что и парни на электростанции.

— Институт снабжен сорока восемью камерами слежения, — объяснил Ксавье. — Сорок две находятся снаружи и шесть внутри, причем расставлены они в стратегических точках помещений. — Он указал на охранников. — Здесь по ночам обязательно остается хотя бы один человек. Днем дежурят двое.

— Один человек на сорок с лишним экранов, — подчеркнул Сервас.

— Это всего лишь камеры, — ответил Ксавье. — Здание разделено на множество секторов, каждый из них имеет более или менее сильную степень защиты, в зависимости от опасности его обитателей. Любой переход из одного сектора в другой без разрешения сразу вызывает сигнал тревоги. — Он указал на ряд маленьких красных лампочек над экранами. — Каждому уровню безопасности соответствует биометрический показатель ключа. Для того чтобы войти в сектор А, где содержатся наиболее опасные пациенты, необходимо миновать двойную камеру безопасности с постоянной охраной.

— У всего ли персонала есть доступ в сектор А? — спросила Циглер.

— Конечно нет. Туда может входить только терапевтическая бригада, прикомандированная к сектору А, а также старшая медсестра, двое охранников четвертого этажа и я. Спустя некоторое время в сектор будет допущена женщина-психолог, прибывшая из Швейцарии.

— Нам понадобится список всех этих людей, с их обязанностями и полномочиями, — сказала Циглер.

— Здесь применяется вычислительная техника? — спросил Сервас.

— Да.

— Кто ее устанавливал?

— Частная охранная фирма.

— Кто обеспечивает поддержку?

— Та же фирма.

— Есть ли какие-либо чертежи?

— Какие еще чертежи? — недовольно поморщился Ксавье.

— Планы установки, расположение кабелей, биометрические устройства — все, чем занималась фирма…

— Я полагаю, что все это находится в документации, — резко бросил Ксавье.

— Нам необходимы адрес, точное название и номер телефона фирмы. Они присылали кого-нибудь для испытания и проверки оборудования?

— Осуществляется дистанционный контроль. Если возникает неисправность или сбой в работе, к ним на компьютер тут же поступает сигнал.

— Вы не считаете, что это опасно? Ваши степени защиты находятся под контролем незнакомых людей.

Ксавье помрачнел.

— Они не в состоянии ни проникнуть через двери, ни сделать так, чтобы системы безопасности не сработали, могут только проверять, все ли в порядке.

— Охранников нанимают в той же фирме? — спросил Сервас, глядя на двух парней в комбинезонах.

— Да, — отозвался Ксавье, покидая контрольное помещение. — Но они не подходят к пациентам в случае критической ситуации. Это задача вспомогательной группы персонала. Как вам, наверное, известно, министерства насаждают повсюду разделение обязанностей. — Он остановился посередине холла и внимательно оглядел всех. — Мы — как все. Прибегаем к крайним средствам, но их все более не хватает. За последние двадцать лет здешнее правительство сократило более пятидесяти тысяч коек в психиатрических клиниках и упразднило тысячи вакансий. Кроме того, власти никогда еще не оказывали такого давления на личность во имя либерализма и экономических требований. Это порождает все большее количество сумасшедших, психотиков, параноиков и шизофреников.