Лед

Он шагнул к просторному проходу в глубине холла. Оттуда вдоль всей длины здания тянулся бесконечный коридор. Следственной группе по дороге то и дело попадались решетки, расставленные поперек коридора на равном расстоянии друг от друга. Сервас предположил, что на ночь они закрываются. Он заметил также двери с медными дощечками, на которых значились имена врачей, в том числе и доктора Ксавье. На одной табличке было выбито: «Элизабет Ферней, старшая медицинская сестра».

— Однако смею предположить, что мы находимся в привилегированном положении, — продолжал Ксавье, пропуская их через очередную решетку. — Нехватку персонала мы можем заменить самой современной из всех возможных систем охраны и слежения. Такие есть не везде. Когда во Франции хотят замаскировать урезание персонала и бюджета, изобретают всяческие размытые понятия, прибегают к семантическому жульничеству, как кто-то справедливо изволил заметить. Качественный подход, годовой план работы, медсестра-диагност! Вы знаете, что такое медсестра-диагност или медбрат-диагност? Это означает, что медбрат способен подменить собой врача и на месте поставить диагноз. Следовательно, количество врачей можно сократить. И вот результат! Один мой коллега своими глазами видел, как медсестры отправили в психиатрическую клинику пациента с диагнозом «паранойя» только лишь на том основании, что он нервничал, не ладил с начальством и грозился обратиться в суд. По счастью, когда беднягу привезли в больницу, мой коллега тут же отменил диагноз и отпустил его домой. — Дойдя до середины коридора, доктор Ксавье остановился и поднял на следователей на удивление тяжелый и значительный взгляд. — Мы живем в эпоху узаконенного притеснения слабых и беспрецедентного политического вранья, — мрачно констатировал он. — Наши власти и те, кто им служит, преследуют двойную цель: сделать личность предметом рынка и установить контроль над обществом.

Сервас посмотрел на психиатра. Он и сам был недалек от того, чтобы разделить мысли Ксавье, но ему не давал покоя один вопрос. Зачем же психиатры, при всей своей огромной власти, рубят сук, на котором сидят, пускаясь во всевозможные эксперименты скорее идеологического, чем научного толка? Последствия этих изысканий зачастую разрушительны, а в роли подопытных кроликов выступают живые люди.

По дороге Сервас увидел еще одну застекленную будку с охранниками в оранжевых комбинезонах.

Потом появилось кафе, которое уже обозначалось на экранах слежения.

— Кафе для сотрудников, — пояснил Ксавье.

Окон в заведении не было, зато имелись огромные застекленные двери, выходящие на заснеженный пейзаж, а краску на стенах подобрали в теплых тонах. С полдюжины людей пили кофе и болтали. Сразу за кафе располагалась комната с высоким потолком и светильниками на светло-розовых стенах, украшенных фотографиями различных пейзажей. Удобные на вид, подобранные в тон кресла стояли так, чтобы создать несколько уютных уголков. На окнах висели тюлевые занавески, пол покрывал палас.

— Это гостиная, — сказал психиатр. — Здесь посетители могут пообщаться со своими родственниками, находящимися на излечении в институте. Разумеется, это касается только неопасных пациентов. Все встречи фиксируются камерами слежения, персонал всегда находится неподалеку.

— А остальные? — спросил Пропп, впервые открыв рот.

Ксавье с осторожностью покосился на психолога и ответил:

— Большинство пациентов никогда не принимает посетителей. У нас не психиатрическая клиника и не тюрьма в обычном смысле слова. Наше учреждение ведущее, единственное в Европе. Пациенты поступают к нам отовсюду. Все они народ беспокойный: изнасилования, жестокие действия, пытки жертв, убийства… Преступления над членами семьи или над посторонними людьми. Все многократные рецидивисты, ходят по лезвию бритвы. Мы получаем только сливки из сливок, — прибавил Ксавье со странной усмешкой. — Мало кто вообще хочет вспоминать, что наши пациенты существуют. Может, оттого наше учреждение и расположено в такой глуши. Для них мы и есть последняя семья.

Эта фраза показалась Сервасу несколько напыщенной, как и весь монолог Ксавье.

— Сколько у вас уровней безопасности?

— Три, по степени опасности пациентов: легкий, средний и высокий. Это выражается не только в количестве систем безопасности и охраны, но и в методах лечения и в стиле взаимоотношений между пациентами и персоналом.

— Кто определяет степень опасности поступившего?

— Наши сотрудники. Мы собираем совещания, у нас имеются соответствующие вопросники. Конечно же, мы тщательно изучаем досье, которое собирали наши коллеги, отправившие пациента к нам, действуем по новой, революционной методике, которая пришла сюда с моей родины. Да вот, как раз сейчас у нас новенький, которого мы будем тестировать таким способом. Пойдемте.

Он повел их к лестнице из тонких ажурных бетонных ступеней, которые вибрировали под ногами. Поднявшись на второй этаж, они оказались перед зеленой зарешеченной дверью.

На этот раз Ксавье должен был приложить руку к биометрическому определителю и набрать код на небольшой клавиатуре. Надпись на двери гласила: «СЕКТОР С. ОПАСНОСТЬ НЕВЫСОКАЯ, ПРЕДНАЗНАЧЕН ДЛЯ ПЕРСОНАЛА КАТЕГОРИЙ С, В И А».

— Это единственный вход в зону С? — спросила Циглер.

— Нет, есть еще один тамбур в конце коридора, который ведет из этой зоны в следующую, где опасность еще ниже. Он предназначен только для персонала, работающего в зонах В и А.

Ксавье повел их еще по одному длинному коридору, остановился перед дверью с надписью «Оценка», открыл ее и посторонился, чтобы могли пройти остальные.

Комната была без окон, такая крошечная, что им пришлось прижаться друг к другу. Перед экранами компьютеров сидели мужчина и женщина. На мониторы выводилось изображение с камеры и множество окон с диаграммами и графиками. Камера показывала совсем молодого парня, сидевшего на табурете в другой комнате без окон, размером не больше кладовки. На голове у него был шлем с датчиками. Опустив глаза ниже, Сервас вздрогнул. Брюки у парня были спущены, а на пенис нахлобучен какой-то странный цилиндр, тоже весь в проводках.

— Это новая методика выявления сексуальных отклонений, она базируется на наблюдении за движением глаз и плетизмографии пениса в ответ на картинки виртуальной реальности, — пояснил психиатр. — Аппарат, который вы видите на пенисе, позволяет измерить степень физиологического возбуждения в ответ на разные раздражители, иными словами — эрекцию. Параллельно с эректильной реакцией мы наблюдаем за движением глаз пациента и определяем, какая часть виртуальной картинки больше приковывает к себе его внимание.

Психиатр наклонился и указал пальцем на одно из окон на мониторе компьютера. Сервас увидел, как опускаются и взлетают разноцветные линии прямоугольной диаграммы. Под каждой линией была обозначена категория раздражителей: «взрослый мужчина», «взрослая женщина», «мальчик», «девочка» и т. д.

— Раздражители поступают со шлема в виде коротких клипов и предназначены для разных категорий пациентов: для взрослых мужчин и женщин, а также для детей девяти лет. Для сравнения есть контрольный виртуальный «пациент» с нейтральной или асексуальной реакцией. Клип длится не более трех минут, мы замеряем физиологическую и окулярную реакцию. — Он поднялся. — Надо сказать, что большинство наших пациентов — насильники. В общей сложности у нас восемьдесят восемь коек: пятьдесят три в секторе С, двадцать восемь в секторе В и семь в секторе А.

Сервас прислонился к перегородке. Ему не хватало воздуха и начало знобить. Горло жгло как огнем. Но больше всего на него подействовал вид парня, который сидел на табурете в такой унизительной и нереальной позе и у которого намеренно вызывают преступные фантазии, чтобы лучше их измерить. Этот тип вызывал у него физическое отвращение.

— Сколько из них убийцы? — неуверенно спросил он.

Ксавье пристально на него взглянул и ответил:

— Тридцать пять. Все пациенты секторов В и А.

Диана наблюдала, как они прошли через холл к служебной лестнице. Трое мужчин и женщина. Ксавье о чем-то с ними говорил, и вид у него был напряженный, словно он приготовился защищаться. Мужчина и женщина, шедшие по бокам, засыпали его вопросами. Она подождала, пока они отойдут, и подошла к застекленной двери. На заснеженной площадке был припаркован внедорожник с надписью «Жандармерия» на дверцах.

Диана вспомнила свой разговор с Алексом по поводу убийства аптекаря. Видимо, полиция тоже как-то связывала это происшествие с институтом.