Леди Арт
Шрифт:
Анна сжала одной ладонью другую и, прикусив щёку, осмотрелась ещё раз. Она чувствовала чужеродную энергию. Довольно слабую, но тёмную, знакомую и точно находящуюся рядом.
И тут она поняла.
Чёрная бумага на прикроватной тумбе — как чёрная метка.
Не чувствуя пол под ногами, Анна подошла и, опустившись на кровать, боясь, что упадёт, взяла бумагу. Гладкая, матовая, она была сложена пополам, как пригласительная открытка. Это показалось издёвкой.
Руки дрожали. Кое-как ухватив скользкий край, Анна раскрыла открытку. Прямо в середине белыми буквами было написано всего два слова. Два слова, от которых тут же бросило в дрожь.
«Вежливо
Что-то дзынькнуло, и Анна подпрыгнула на месте. А в следующий момент, до того, как она сообразила, что звенит, открытка пеплом рассыпалась прямо в руках. Она смотрела на пустые дрожащие пальцы, чёрным снегом посреди лета над полом кружил пепел…
Звон, только затихший, повторился снова, и в этот раз Анна его разобрала. Звенел синернист. Она почти не пользовалась им, не ждала звонков, он лежал на комоде и не покрывался пылью только потому, что его протирали слуги.
Анна неуверенно подошла синернисту, ожидая звонок от кого угодно и в первую очередь от него. Но она коснулась камня — и раскрыла рот от удивления: сноп искр сложился в Орела. Он тоже сидел в полутьме, нервно оглядывался, и даже вечно падающие на лицо волосы и пляшущие искры не могли скрыть обеспокоенность в его бегающих глазах.
— Ань… — выдохнул он вместо приветствия, наконец посмотрев на сестру. — Мне кажется, мы в дерьме.
Орел поднял черный лист бумаги, и тот тут же рассыпался пеплом…
21
Чёрные письма приходили и приходили. Чёрный пепел начал сниться, и Анна просыпалась в холодном поту, зажигала все огни и оглядывалась. Вокруг дрожащих пальцев метались искры. В комнате никогда никого не оказывалось, и она падала на подушки, глядя в потолок и вздрагивая от любого шума.
Ни прогулки, ни охота, ни вынужденные беседы с Альен — с единственной, кто всегда оказывался рядом — не помогали отвлечься. Любые резкие звуки предвещали опасность, любая чёрная деталь доводила до паники, и она могла броситься на любого, просто потому что показалось. Слуги начали обходить её стороной. Когда не получалось, они замедлялись, затихали и мило улыбались. Даже Альен перестала перечить, оставила попытки огрызаться и, хоть смирение так к ней и не пришло, старалась быть как можно более приветливой и покладистой.
От этого становилось тошно. Уж лучше бы её боялись, потому что думали, что она зло во плоти, дикарка и ведьма, и вообще подходить к ней близко — себе дороже, а не потому, что считали поехавшей. Впрочем, сейчас они были правы куда больше.
Анне начинало казаться, что ей просто не оставляют выбора и если она не послушает Одина и не уберётся подальше, спасая себя, то сойдёт с ума и смерть от рук Ариеса покажется даром Небес.
Может, если бы Филипп был рядом, стало бы проще, но он работал. Каждое утро он уезжал из Вальда в столицу и возвращался поздно вечером либо усталый, либо в ужасном расположении духа, и видеть его уже не хотелось. Они спали в разных спальнях, почти не разговаривали, и в один момент это стало невыносимо настолько, что Анна начала ловить Родерта с одним вопросом: где Филипп? «Он ещё не вернулся», — мямлил Родерт, и казалось, что хочет добавить: «Только не убивай меня».
Но одним вечером он встретил Анну с подозрительно счастливым видом и с облегчением сообщил:
— Его высочество сейчас у себя в кабинете! Я только что относил ему бумаги. Он не то чтобы позволял кого-то к себе пускать, но как бы… —
Родерт улыбнулся, и его щёки покрылись румянцем.— Отлично, — кивнула Анна, и груз упал с плеч.
Она заглянула в кабинет к Филиппу тихо и без стука.
— Ты не против?
Он поднял голову, моргнул, будто не узнавая, а потом быстро закивал.
— Да, да, конечно. — Он откинулся на спинку кресла и прижал ладонь ко лбу. — Я просто… Устал. Работы по горло.
Филипп развёл руками над столом, где из разбросанных бумаг, кажется, можно было собрать стопку ему до горла. Анну удивляло, как он умудрялся работать в таком хаосе. Но Филипп властвовал над ним: всегда знал, куда потянуться, чтобы достать нужный лист или отыскать укатившуюся ручку.
— Твой помощник очень сильно пытался меня не пускать, — заверила Анна.
— Я знаю, что это неправда, — отозвался Филипп.
Он улыбнулся, и Анна тоже не смогла сдержать улыбки. Даже усталый он был сейчас такой красивый. Свет падал ему на всклоченные волосы, играя в них тёплыми бликами, очерчивал прямой нос, скулы. Филипп казался таким расслабленным, откинувшись в кресле в рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами и с закатанными рукавами, будто не был обложен бумагами, а на его пальцах не синели чернильные пятна.
— Чем ты занимаешься? — спросила Анна, подходя к его столу.
Она села на подлокотник кресла, положила одну руку Филиппу на плечо, обнимая за шею, а другой потянулась к бумагам. Филипп прижался лбом к её боку, чуть пониже груди, что-то нечленораздельно мыча. Ей ничего не оставалось кроме как повернуться удобнее, чтобы он не давил на рёбра, и с сочувствием потрепать по волосам.
Но лист со стола Анна всё же взяла. На нём аккуратными крупными буквами были выведены какие-то числа, похожие на координаты. Некоторые из них — перечёркнуты резкими размашистыми линиями, и она представляла, как Филипп совсем недавно злился, потому что что-то не сходилось. Другие, наоборот, обведены и помечены — где плюсами, где вопросительными знаками или волнистыми линиями, а где и вовсе буквами.
Анна вопросительно изогнула бровь.
— Фил, что это?
Он опять что-то промычал, «бодая» её, но всё же оторвался и достал из-под стола огромный потрёпанный по краям рулон, в котором Анна сразу узнала карту, что раньше висела напротив стола.
— Я убрал её, потому что кажется, что свихнусь, если буду постоянно видеть это, — пояснил Филипп, разворачивая карту. Та сама вырвалась из его рук и взмыла в воздух.
Анна уставилась на неё, раскрыв рот: вся восточная часть Мэтрика была усеяна чёрными метками как раз по тем координатам, что были обведены в заметках Филиппа. Метки равномерно тянулись от гор, делящих материк пополам, к океану у восточного побережья, и лишь несколько выбивались из чёткого плана: одна чернела на землях Райдоса, другая на южной границе Пироса, а третья — аж на самом севере Джеллиера.
— Это… — начала было Анна, но не смогла закончить. В горле пересохло, и она просто смотрела на то, как метки приближаются к Пиросу. Осталось лишь две страны с востока.
— Да, это оно, — кивнул Филипп. — Путь человека в чёрном. Мы считаем, что гибель Рейднара Роуэла — его рук дело.
— Это… логично, — выдавила Анна, глядя на одинокую точку на землях Райдоса.
Если бы они знали, что Ариес Роуэл и есть человек в чёрном, они бы даже не сомневались. Может, таков был его план? Он убил отца и рассчитывал стать королём, но тот обвёл его вокруг пальца, посадив на трон кого-то другого? И теперь Ариес манипулирует новым императором…