Ледник

Он и сам давно уложил в память все черты неприятелей, все о них сведения. Двадцать хищных морд нео-обезьян, пять подлых физиономий офицеров и Главаря стояли перед ним как живые. «А скоро они будут мертвые», — заводил сам себя полковник. Он имел единственное преимущество перед всеми остальными — он знал в лицо Главаря. И именно он, Нэш, должен его нейтрализовать. Скрутить и доставить целехоньким к ногам Президента. И он сделает это с радостью.

Плохо одно: бить и издеваться тоже нельзя — все-таки сынок Президента требует деликатного обхождения. Хоть он и нелюдь. Вспомнив, что натворил выродок высоких кровей, Нэш заскрежетал зубами и сжал кулаки. Нет, бить его нельзя, и бить его он не будет. А вот связать так, чтобы руки у него онемели и кинуть в специальный тесный бокс самолета — это пожалуйста. Так, чтобы и лежал калачиком всю дорогу. И кормить, но не выводить на оправку! Пусть гадит в штаны.

Такие вот веселенькие картинки рисовал себе Дэвид Нэш, чтобы отвлечься от куда более мрачных картин свинцового моря и завесы дождя внизу. Солдаты тоже заскучали. Поэтому Дэвид принялся снова взбадривать их — заставил скакать на корточках по салону от носа до кормы, а от кормы до носа — проходить весь путь кувырком через голову. Офицеров же погнал на перекладину. Причем пока двое сидели и ждали своей очереди — двое подтягивались. И так попеременно около часа. После Нэш отправил всех поочередно в душ, приказал одеться и сесть, а затем сам вспрыгнул на перекладину и перед восхищенными взорами подчиненных подтянулся пятьдесят раз и сделал двадцать подъемов переворотом. Потом и он помылся, оделся и сел.

Дождь, перемежающийся с мокрым снегом, не прекращался все время, пока они летели над холмистой тундрой Румынии. В иллюминаторе была одна влажная муть. Ничего не видно. Впрочем, полковник Нэш отлично знал, что под крылом самолета они, если бы и могли, не увидели бы ничего замечательного. Только на побережье холодного Черного моря есть кое-какие поселки. В основном — обслуживающие метеостанции. На материке же в этих широтах жизнь сконцентрирована только вдоль железной дороги, но она лежит западнее их линии лёта. Там при некоторых станциях есть селения и даже поселки городского типа. Ведь надо же где-то жить людям, которые обслуживают такую напряженную линию, как железка, доставляющая людей под ледник. Впрочем, в последние дни, как понял Нэш, поезда почти не ходят. Разве что грузовые.

Наконец они завернули на посадку. Восточный аэродром ледника подставлял им плечо в это ненастье. И хоть дождь со снегом ничуть не ослабли — когда самолет пошел на снижение, стали видны линии сигнальных огней, а также куча веселых фонарей у здания аэропорта.

Было темно как ночью. Хоть часы показывали пятнадцать минут восьмого. Тучи и ледник, который нависал в нескольких километрах отсюда, надежно заслонили закатное солнце.

Знаменитый Восточный аэродром ледника после довольно долгого кружения самолета принял его. Плавно качнувшись, лайнер сцепился с землею и несколько минут при утихающих покачиваниях ровно двигался по полосе.

— Одеваться и строиться, — скомандовал Нэш подчиненным, преданно смотревшим на своего командира. Да, это был исторический момент эпохи — прибытие спецотряда Нэша на Восточный аэродром. Историки и придворные литераторы в будущем не однажды воспоют это событие. Ведь с него началась прославленная операция по освобождению ледника от свирепствующих террористов.

Когда взвод спускался по трапу — его встречала целая делегация: городские чиновники во главе с комендантом. Они смотрели на солдат и офицеров с неподдельной надеждой, даже мольбой — это не укрылось от цепкого взора полковника. Хоть мокрый снег буквально залеплял глаза.

После короткого приветствия, дабы напрасно не мокнуть, взвод со всем снаряжением погрузился в автобус. Их быстро отвезли в теплое и сухое, щедро освещенное здание гостиницы. Правда, заходили они в нее с заднего двора, а на пятый этаж, где им были выделены три комнаты, — поднимались на служебном лифте.

Комнаты — две большие и одна поменьше — предназначались для полковника Нэша, офицеров и солдат. То есть Нэш, офицеры и солдаты разместятся в трех разных комнатах. Для каждого там стояла кровать, личная тумбочка, общий столик, на стене висел телевизор. Впрочем, слишком долго разживаться здесь никто не собирался — буквально несколько часов для отдыха или короткого сна, пока Нэш получит от коменданта все инструкции, документы, а также специальное обмундирование, включающее в себя и новейшие устройства пеленгации. Кстати, эти устройства тоже должны были доставляться к леднику самолетом, и Дэвид даже не знал, кто кого опередил на данный момент — взвод пеленгаторы или пеленгаторы взвод.

Полковник Нэш вызвал офицеров к себе. Майор Джобович, капитаны Косоруков, Феррарези, Дюпонт выстроились перед ним по ширине комнаты. Сам полковник сидел на застланной кровати у окна, облокотившись о широко расставленные колени.

— Офицеры, — начал он тихо, — я сейчас пойду получать последние письменные и устные указания. Обед принесут через пятнадцать минут в комнаты. Остальные отправятся на склад аэропорта — получать недостающее снаряжение. За вами сейчас придет лейтенант. Майор Джобович, проследите, чтобы солдаты как следует подкрепились. По предварительному раскладу, — Нэш посмотрел на наручные часы, — у нас осталось часа четыре, максимум пять. Поэтому — двойная порция обеда — и в кровати. Гасите, майор, свет — и спать. Сами тоже постарайтесь немного заснуть. Ну и поесть, естественно. Ведь неизвестно, когда и где мы будем следующий раз есть горячее, где приклоним головы. Это и вас касается, капитаны.

— Действуйте! — устало сказал Нэш после короткой паузы. — Капитан Дюпонт, вы лично доложите мне по прибытии.

— Есть.

— Свободны пока.

Воины четко повернулись кругом и по очереди прошагали в дверь. Последний, майор Джобович, выходя, без шума ее закрыл.

Полковник скинул сапожки и прилег на пятнадцать минут, закрыв глаза. Он релаксировал и занимался аутотренингом.

Потом резко вскочил и вышел в коридор.

Длинный темноватый коридор заканчивался ярко освещенным бюстом Президента. В поле зрения полковника находился только один человек — видимо, служитель отеля. Он вышел из дальних дверей, дошел до бюста и повернул направо. Направился в ту сторону и полковник. Кроме скульптурного изображения Верховного, — когда Дэвид повернул направо, — оказалось, что стена коридорного ответвления увешана портретами глав Правительства, а также героев ОЕ. Это звание присуждалось исключительно за боевые заслуги.

Воображение полковника невольно дорисовало свой портрет в этом славном ряду. И действительно, тайным желанием Нэша было когда-нибудь оказаться на этой доске. Ведь все к тому шло. Вся его успешнейшая карьера говорила о том, что Дэвид в будущем заберется на сей пьедестал. И предстоящая операция, думал Нэш, как нельзя кстати. «Ведь если не сейчас, то когда?» — резонно подумал он, улыбнулся и сжал зубы, выдвинув подбородок. Негодяи будут уничтожены. И очень скоро. А сынок пленен и собственноручно доставлен Дэвидом самому Президенту. Уже вообразилось, как высокородный правитель ОЕ будет несказанно обрадован.

Да, слезы радости, благодарности, восхищения потекут из глаз Президента. А через несколько дней состоится чествование народных героев — тех бойцов взвода, что останутся в живых и будут в силах стоять. А во главе их — полковник Нэш. Быть может, раненый в руку. Звезда Героя украсит его широкую грудь. А затем — демонстрация, потоки жителей Мегаполиса и приезжих направятся к Президентскому Дворцу, скандируя победные лозунги.

И Дэвид будет возвышаться на трибуне рядом с Президентом. Ну ладно — если не рядом, то очень близко, в одном ряду. И он по указу Верховного произнесет пламенную речь. И все будут в восторге. А потом — отпуск. Долгожданный, когда можно будет наконец повидаться с сестрой, а возможно, и съездить с ней в Каир, к Пирамидам, к ее мужу Питу, третий год находящемуся там в бессрочной научной командировке. Там они проведут несколько незабываемых дней. О, как прекрасен полноводный Нил в конце лета (а это будет скорее всего в конце лета)! Как плещутся его волны о ступени Храма. Как золотится на солнце Сфинкс. Как сверкают пирамиды.

В лучезарных фантазиях и мечтах полковник и не заметил, как оказался на широком длинном балконе, с которого открывался вид на ночной город. Мокрая метель поутихла. Город назывался просто — Иствуд. Это незамысловатое и такое меткое название дали ему по самой простой причине: город предварял Восточный Вход в ледник. Вернее, если быть уж совсем точными — восточный въезд в ледник. Потому как в ледник никто не ходил, под него въезжали на скоростных поездах.

Город разросся за несколько лет и, по мере того как росла Империя Развлечений, крупнел день ото дня. Тут жила многочисленная обслуга вокзала, аэропорта, семьи работников восточной части ледника. Население давно перевалило за триста тысяч. Вернее, коренного, постоянного населения было гораздо меньше, но постоянным контингентом можно называть и людей, проживавших по два-три дня в отелях города. Ведь люди, заезжающие и выезжающие из-под ледника, проводили эти дни в Иствуде, проходя медицинскую проверку. Также с ними работали штатные психологи. Это был так называемый адаптационно-фильтрационный период. Все обязаны были его проходить. Кроме, разумеется, таких боевых бригад, как взвод полковника Нэша, у которого каждая минута на счету.