Легион

– А я не стыжусь, - ответил Алек, - я давно за все заплатил.

– А я нет, - задумчиво сказала она.
– Я ведь привыкла думать, что вся моя жизнь чем-то определена - войной, воспитанием, традициями семьи, воинским долгом, присягой - и в этой заданности я казалась себе свободной. А если бы мне в каждом случае был дан выбор - чем тогда окажется вся моя жизнь? Цепью предательств - больших и малых, ненужных жертв и бесцельных убийств. Значит, я должна презирать себя? Зачем мне такая свобода, Алек?

Они стояли, держась за руки, и что-то уже мерцало внизу. Сквозь серое, словно река сквозь тучи, изменчивый, будто рябь на воде, текучий узор из серебряных точек. Вот так мы смотримся со стороны: цепочки из белых искр и красные вспышки.

– Это... он?

– Да.

– А если вернуться назад?

– Назад не вернешься, - угрюмо ответил Алек.
– Я пробовал.

– А вперед?

– Нет, Инта. Только вниз.

Она поглядела вниз, на яркие огоньки ненастоящего боя. Когда-то я часто играла в такие игры. Мне нравилось в них играть. Наземные операции, деблокада планеты, высадка десанта с нестабильных орбит...

Бездарные игроки, подумала вдруг она, четвертая цепь под ударом, сейчас ее просто выжгут. Она уложила цепь, и смутное сопротивление... нет, воспоминание. Вот так бывает, когда неясен Сигнал, и ты не знаешь, как быть в середине боя.

Она уложила цепь, и залп пронесся над ней, а цепь полыхнула огнем, и встречная цепочка искр распалась на редкие блестки.

И тогда она подняла цепь и повела на прорыв, а пятая черт знает где, и надо ее подтолкнуть...

Что-то случилось. Лопнуло, оборвалось, рассыпалось на осколки, и пустота до крика...

Она подняла глаза. Все тот же изменчивый мир никакой, тускло-серый и пустота. До крика.

– Алек!
– сказала она. "Алек", - сказали ее губы, но Алека нет, хоть он и стоит рядом с ней. Что-то лопнуло, разорвалось, разбилось, и между ними стена из каменеющей пустоты.

– Алек!
– кричала она, но он уже уходил. Медленно и устало по невидимому склону. Уходил, уменьшался, исчез.

И еще одна искорка загорелась внизу...