Лепила

На ночевку остановились задолго до заката, поднявшись на плоскую вершину широкого холма, сильно напоминавшего то, что в северных штатах США называется «бьют». Место было идеальным для обороны, всего одна тропа наверх, потому командование и решило остановиться здесь. Пока солдаты разбивали лагерь, я попробовал собрать мысли воедино, все-таки в настоящих боевых действиях мне пока не довелось участвовать, не считать же боевыми действиями пару стычек с африканскими бандитами, что сбегали, как только в разговор вступал пулемет? За этот день число трупов на моей совести сильно подросло, что ни капли не волновало. Уже перестал считать черных за людей, подобно знакомым выходцам из ЮАР, или хороший враг это мертвый враг? И вообще, надо ли в этом разбираться? Уже после нашего переезда в Кентукки мать вовсю приобщала меня к русской культуре, в рамках этого приобщения пришлось прочитать Достоевского, начав с «Преступления и наказания». Читать было очень тяжело, и дело не в языке, язык у Федора Михайловича великолепный, дело в другом, никак не удавалось почувствовать хоть какую-то эмпатию к героям произведения. Читал и не понимал, о чем они переживают, страдают и тому подобное. Возможно, Раскольников на моем месте уже в петлю полез бы, а мне нормально, вот такая я некультурная грубая скотина, ха-ха. Пока разбивали лагерь, заняться мне было особо нечем, стал размышлять о ситуации, о том, где я оказался и что предстоит в будущем. Тут я понял, что толком ничего не знаю о ситуации в этой части света. С самого попадания в Легион не было толком ни одной свободной минуты, либо муштра, либо учеба, либо еще что-то, вот и получился такой провал в знаниях, пора это исправлять.

Лагерь был разбит, караулы назначены, а кухня источала соблазнительные ароматы. Вскоре я сидел рядом с Далером, черпая ложкой из миски густую похлебку и задавая вопросы по ситуации в этих краях.

Картина нарисовалась следующая: мы находимся на самом краю колонии Лундии на Черном Истоке, так называется этот континент. Основной задачей нашей является охрана дороги на серебряные и медные рудники, что находятся примерно в сорока лигах на северо-запад от нашего ПВД, к этой задаче также относится поддержание порядка в зоне нашей ответственности. Так получилось, что с этой стороны к рудникам войску можно пройти только мимо ПВД, в других местах рельеф не позволяет пройти большим группам. Главную опасность представляет союз орочьих племен, что сложился на южной оконечности материка. До сих пор эта публика была занята грызней друг с другом и, похоже, это увлекательное занятие подошло к концу, и они решили расшириться на север, в нашу сторону, и пусть до ближайшего племени этого союза от нас было добрых две сотни лиг, они явно начали привлекать союзников из наших окрестностей. Моего предшественника по медицине убили, когда делегация от нашей роты возвращалась с дипломатического визита в одно из окрестных дружественных нам племен, причем нападение произошло на территории этого племени. Кто-то явно пытался подставить его под наш удар. Второе нападение несколько дней назад тоже было организовано так, чтобы перевести все подозрения на другое дружественное нам племя, но нападавшие просчитались, им не удалось унести с поля боя всех своих убитых, по татуировкам определили их племенную принадлежность, позже разведка захватила пленных из этого племени, и на допросе подозрения подтвердились. Капитан решил как можно быстрее преподать оркам урок, и именно поэтому карательный рейд был проведен с такой жестокостью. Завтра мы вернемся в ПВД и будем ждать усиление, командование сразу выслало целую роту нам в поддержку, но от ближайшего портала (знать бы еще, что это такое) до нас пять дней пути, они вышли вчера, так что их ждать еще минимум три дня придется.

Спросил, что такое порталы, Далер сильно удивился, но вспомнил о моей «амнезии» и объяснил, что это такое местное транспортное средство, позволяющее мгновенно перемещаться из одного портала в другой. Интересное тут средневековье.

Я спросил про вооружение и тактику орков, тут все было относительно просто и знакомо. При всех равных, в бою один на один орк был сильнее человека, но дикари, они и есть дикари, поставить банду дикарей в строй пока никому не удалось, поэтому орки всегда проигрывают организованному отряду легионеров. Реальную опасность представляют шаманы. Они мастера делать артефакты, причем очень эффективные, буквально из дерьма и палок, не гнушаются и ближнего боя. У нас нет столько магов, сколько у орков есть шаманов, но этот дисбаланс компенсируется артефактными стрелами и арбалетными болтами, действие которых не так давно довелось наблюдать. А еще, как сообщила разведка, недавно были убиты все шаманы одного из самых сильных из враждебных нам племен на юго-западе, в результате чего племя резко ослабло в местных раскладах сил, скорее всего, там вскоре начнется веселая игра «сожри ближнего своего в сыром виде», и нам с того направления ничего не будет грозить. Удачно я тогда к шаманам зашел, ничего не скажешь.

Ночь прошла спокойно, с рассветом мы двинулись дальше. Судя по карте, примерно через час мы упремся в холмы, где надо будет пройти по не слишком длинному, но относительно узкому проходу. Когда холмы показались вдали, я ощутили легкое беспокойство, взглянул на Мило, у него был непривычно озабоченный вид. Перстень на пальце тоже как-то зудел, но никаких знаков не подавал.

— Тоже что-то чувствуешь? — спросил он меня.

— Да, хочется остановиться и не ехать туда, — признался я.

— Давай за мной к капитану, — Мило чуть пришпорил лошадь, я последовал за ним.

Капитан серьезно отнесся к нашим ощущениям и приказал остановиться в полумиле от прохода через холмы, выслав вперед разведку. Миле взял под контроль пролетавшую мимо птицу вроде голубя, направил ее вдоль прохода, но ничего толком разглядеть не смог, я тоже попробовал проделать то же самое, следуя процедуре в учебнике, но ничем хорошим это не увенчалось. Птаху легко удалось взять под контроль, при этом я будто стал ей, видел и чувствовал то же самое, что и она, но от дерганного полета вестибулярный аппарат взбунтовался, и меня стошнило, при этом контакт с птицей был потерян. Ну его нафиг подобные эксперименты в обстановке, приближенной к боевой.

Вернулась разведка, они прошли до конца прохода и вернулись назад, никаких угроз не обнаружили. Капитан приказал двигаться дальше, объявив боевую готовность. Затрещали храповики арбалетных воротов, отряд перестроился повзводно в коробочки, по краям копейщики и алебардщики с большими щитами, в середине арбалетчики и лучники, Мило оказался в центре коробочки взвода Далера, который шел впереди, я ехал во взводе Ларена. Бойцы активировали все защитные амулеты, я поставил щит, прикрыв офицеров и нескольких лучников, и мы двинулись.

Проход был не слишком длинный, метров семьсот, пешком можно пройти минут за десять, верхом и того меньше. Неприятности начались, когда мы прошли больше половины пути, на левом склоне в магическом зрении вспыхнули несколько орочьих артефактов, выпуская из себя плетения сна. На большинство солдат это не подействовало, но пара воинов свалились на шеи своих лошадей, моментально заснув. Мы с Мило тут же выжгли эти артефакты файерболами, но сразу сработали новые артефакты, похоже, кто-то догадался внедрить файерболы в камни, они взрывались, и картечь из каменных осколков обрушилась на наш отряд. Щиты защитили копейщиков и алебардщиков, но осколки ранили лошадей, обезумевших от боли и рванувшихся вперед, причем основной удар пришелся по моему взводу. Все-таки всадники лошадей удержали, но троих сбросило с седел на камни. Шедший впереди взвод Далера по плану рванул к выходу из прохода, где занял оборону, часть нашего взвода спешилась, включая меня, остальные прикрывали нас в конном строю. Я бросился к упавшим товарищам, одновременно осматривая окрестности на предмет артефактных мин или засады. Что-то на склоне прямо над разорвавшимися камнями мне показалось необычным, не раздумывая, влепил туда файербол. Ярко полыхнуло, и со склона будто сняли магическую маскировочную сеть, скрытые под ней окопы и схроны сразу стало видно, как и сидящих в них орков. Тут уже не оплошали арбалетчики, артефактные стрелы били точно, уничтожая и укрытия, и сидящих в них, к сожалению, орки тоже успели выпустить стрелы. Дюжина орков все-таки успела выскочить из укрытий и кинулась к нам, размахивая оружием. На меня навелись трое, два воина и шаман. Одного воина я снес воздушным кулаком, второй упал, пронзенный стрелой, шаман же, прикрывшись магическим щитом, бодро рванул ко мне. Мой файербол отлетел от его щита, когда до него оставалось всего метров десять. Время как будто замедлилось, я видел его перекошенное от ярости лицо, занесенный для удара посох, вокруг которого вертелась какая-то магическая гадость, и медленно поднимающийся ему навстречу поллакс в моих руках. Перекрестье поллакса вскользь приняло на себя посох, аккурат на боевой молот, отводя удар в сторону, и тут время снова побежало. Подшаг вперед и влево, и стальное острие пятки моего оружия бьет шамана в грудь, пробивая грудную клетку, отшаг правой ногой назад, на оптимальную дистанцию, и топорик поллакса врезается в череп шамана почти до самого перекрестья. Это только в кино поединки длятся чуть не часами, в реальности все решается за пару секунд. Бросаю застрявший поллакс, в правой руке шпага, в левой файербол, оглядываюсь, но бой уже закончился. Я погасил файербол, убрал шпагу в ножны и с трудом выдернул лезвие поллакса из черепа шамана, не забыв вытереть об его же попугайскую одежду.

Засада обошлась нам в троих убитых, один из сброшенных лошадьми сломал при падении шею, у другого осколок камня повредил сонную артерию, третьего нашла стрела орка. Двенадцать человек было ранено. Один из упавших с лошади сломал руку, закрытый перелом обоих лучевых костей, другой сломал бедренную кость, пятерых достали орочьи лучники, троих в живот, одного в грудь и одного в плечо, остальных посекло осколками. Итого, семь человек не могли самостоятельно продолжать путь. Кроме того, было потеряно пять лошадей. Главное, надо было срочно убираться отсюда, пока еще какая-нибудь пакость не случилась. Пока Рют вытаскивал из мешка и раскладывал носилки, я занялся пациентом с переломом бедра. Прилепил чуть выше перелома свой анестезирующий амулет, убедился, что он работает как надо, совместил кости и дал заживляющий импульс, после чего наложил раскладную шину на всю ногу и бок. Позвав на помощь еще троих бойцов, переложили его на носилки, которые тут же прицепили к седлам солдаты из присланного Далером подкрепления. Еще полминуты ушло на то, чтобы доделать остальные анестезирующие амулеты. Бойцу со сломанной рукой пока просто повесили руку на перевязь и прилепили амулет, чтобы боль не беспокоила, посадили на лошадь и отправили дальше. С остальными ранеными не было возможности заниматься на месте. Как мог остановил кровотечение, поставил анестезию, их положили на носилки и повезли из прохода. Только выехав из этой каменной теснины, я почувствовал себя в безопасности.

Привал устроили в миле от выхода из прохода у небольшого ручья. Рота расположилась в полной готовности к бою широким квадратом, посередине поставили палатку и навес для раненых. Первым был боец с ранением грудной клетки, как не терпящий отлагательства. Узкий бронебойный наконечник стрелы пробил кирасу и на пару дюймов погрузился в тело. Левое легкое было повреждено, в плевральную полость успело натечь чуть больше литра крови. Здесь все было легко. Вычистить рану, залечить легкое, дренировать кровь, зашить рану и не забыть обработать противомикробным плетением. Ранения в живот были ожидаемо более сложными. У первого стрела пробила брюшину, чуть не задев печень, но проколола тонкую кишку и желчный пузырь. Кишка срощена, а желчный пузырь пришлось удалить, не смог бы я его восстановить, да и он был весь забит камнями, как и желчевыводящие пути, прочистил, что мог, заживил сразу, остальное зашил и взялся за следующего. У этого стрела прошла сквозь толстую кишку, мочевой пузырь и застряла в тазовой кости. Стрелу вынул, мочевой пузырь и кишку зарастил, поручил Рюту зашить разрез, взялся за третьего пациента. У этого стрела пробила селезенку. Земная медицина предписывала в таких случаях селезенку удалять, но уж очень хотелось этого избежать. Провозился с ним почти полчаса, но селезенку спас. С оставшимися пациентами было относительно просто. Хотя стрела в плече и повредила нерв, срастить его было делом пары минут. Еще с полчаса мы с Рютом вытаскивали каменные осколки из остальных пострадавших. Под конец обошел всех оперированных и залечил все, на что хватало сил, при этом отметив, что сейчас это делать проще, чем в первый раз пару дней назад. Пациентов снова разместили на носилках, отряд двинулся дальше, потеряв на вынужденную остановку около пяти часов.

Больше по дороге нам никто не встретился, к ПВД мы подошли, когда солнце начало клониться к закату. Мило открыл проход в местном аналоге минного поля, и отряд вошел на территорию лагеря. Капитан и лейтенанты распределили бойцов, кому в караул, кому отдыхать, повар с подмастерьями унеслись на кухню, я же отправился устраивать раненых в лазарете. Тут, наконец, дошла очередь и до бойца со сломанной рукой. Вправил кости, срастил их, наложил гипсовую повязку. Собственно, местная медицина гипса не знала, зато он применялся в строительстве и имелся на складе, соорудить гипсовый бинт было делом техники. Все, хватит на сегодня. Срочно под душ, ужинать и спать.

Утро следующего дня прошло в заботах о пациентах, старался их исцелить, насколько хватало не до конца восстановившихся со вчерашнего дня сил. В послеобеденную сиесту все офицеры собрались в палатке у капитана на совет, обсуждая вчерашнюю засаду. На этом совете я чувствовал себя совершенно лишним, ни по тактике, ни по использованной против нас магии ничего толком сказать не мог, наконец, обсуждение дошло до помощи раненым и их эвакуации. Выслушав благодарности за идею со складными носилками, я сходу отметил, что их использование было несогласованным и не отработанным, указал на то, что отход с ранеными не был толком прикрыт от нападения. Начальство это внимательно выслушало и подтвердило старую мудрость, что инициатива имеет инициативных, поручив мне заняться тренировками личного состава по выносу раненых с поля боя, а командирам взводов всячески мне в этом содействовать, и чтобы план тренировок завтра был на столе у капитана. В этот момент сработал амулет связи, присланная в усиление рота была в получасе пути от нашего лагеря. Капитан быстро нарезал всем задач и выгнал на дневной зной.