Лепила
Шрифт:
Пациенты быстро шли на поправку, сломанная рука срослась нормально, гипс я оставил еще на пару дней чисто из предосторожности, нет у меня пока полной уверенности в магических исцелениях. Сломанное бедро тоже нормально зажило, но пусть пациент еще несколько дней в лазарете полежит, до полного выздоровления, у него еще и легкое сотрясение мозга проявилось, а в мозги я пока лезть не рисковал. Собственно, больше всего меня заботили ранения осколками камня, мелкая крошка могла остаться в ранах, причиняя массу неудобств. Так как до конца с собственным магическим зрением пока разобраться не удалось, сделал аппарат УЗИ на магической основе, идея этого аппарата зрела давно, а руки только сейчас до этого дошли, пара часов возни, и аппарат показывает устройство внутреннего мира пациента, выводя картинку на отжатый у завскладом экран амулета связи, местного аналога фототелеграфа. Полезное получилось устройство, обнаружил с его помощью несколько не замеченных вчера осколков и занялся их удалением. За этим занятием меня и застало решившее почтить своим визитом приезжее начальство. Высокий тощий огненно-рыжий капитан в пыльном мундире заглянул в операционную с хозяйским видом, аккурат, когда я закончил накладывать швы на плече пациента. Словив мой откровенно недобрый
— Капитан Вессел, будем служить вместе ближайшие пару месяцев, — представилось начальство неожиданно низким голосом, — пардон за вторжение, не знал, что вы оперируете.
— Лейтенант Майк, — представился я, — ротный врач. Простите, если спрашиваю глупость, я в Легионе человек новый, но почему на пару месяцев?
— Потому, что через пару месяцев рота капитана Берга по ротации отправляется обратно в Лундию, до той поры служим вместе под мудрым руководством нашего майора. Кстати, док, можно вас так называть? — тут я кивнул, — этот ваш, как его, душ — отличная придумка. Майор уже оценил, мне же все только предстоит.
— У майора имя есть? — поинтересовался я, в ответ капитан рассмеялся:
— Разумеется, Ассен его зовут, но мы привыкли звать просто «майор».
— Ну да, о том, что у нашего капитана есть имя, и имя это Берг, я тоже не сразу узнал, — ухмыльнулся я, — Как добрались, без приключений?
— Какие могут быть приключения, если идет целая рота? Дикарей даже не видели, все попрятались, — тут капитан поднялся, — Пойду проверю, как мои обустроились, встретимся за ужином, док!
За ужином, так за ужином, еще пара часов до него, самое время сесть и составить учебный план по эвакуации раненых. А то начальство придет и спросит, как мы без плана учиться собираемся? Впрочем, действительно, как без плана-то? Сел за стол, взял лист бумаги и перо с чернилами и принялся за работу, перенося на бумагу инструкции из прошлого мира. Закончил работу за пару минут до того, как у столовой ударили в рынду.
За ужином перезнакомились в новоприбывшими офицерами и получили от верховного начальства в лице майора разъяснения по обстановке. У орков было неспокойно, явно затевалась большая война, что не могло не насторожить командование в Лундии, поэтому на всех значимых точках по условной границе лундийской колонии шло усиление. Кроме того, относительно недалеко от нас в направлении на юго-восток от нас обнаружили какую-то ценную руду, так что будет здесь и строительство дороги, и войска дополнительно перебросят. Еще и племя сгонять с территории придется, то самое, к которому в рейд недавно ходили.
Майор производил приятное впечатление. Ростом чуть ниже меня, крепкий, жилистый, с совершенно седой головой и орлиным профилем, как у киноактера Ли ван Клифа. С нами он держался по-дружески, но с легкой дистанцией, как и полагается начальству.
С утра майор вызвал меня к себе и порадовал новым назначением. Так как мы теперь не рота, а батальон, то и медслужба у нас не ротная, а батальонная, причем меня назначили ее начальником, передав в подчинение всех остальных медиков. Я честно пытался как-нибудь отбрехаться от такой чести, четко понимая, что чем выше должность, тем выше спрос и больше обязанности, но это было бесполезно. Майор на пальцах объяснил, что, во-первых, у него нет никого лучше меня на эту должность, а, во-вторых, это приказ, так что шагом марш исполнять. Лекарь Лютте из прибывшей роты капитана Вессела как врач был хуже, я же поставил на ноги тех, кто не имел бы ни малейших шансов выжить, будь на моем месте другой врач. Кроме того, моя инициатива по организации медицинской службы была замечена сидящим по другую сторону стола многомудрым начальством, так что от расширения медсанчасти не отвертеться. Приказ о назначении был вручен в руки, отступать совсем некуда. В общем, начальство мотивировало на успех и намекнуло, что неплохо бы мне здесь задержаться, когда рота капитана Берга вернется в Лундию по ротации. Приказать мне не могут, но если я решу остаться сам, то всяческое взаимодействие и вообще благополучие будет обеспечено.
Да, задачка. Ведь хотел сидеть и не высовываться, а теперь батальонную медслужбу организуй. Причем если что не так, все шишки понятно кому достанутся. Дотянуть бы до ротации без проблем, а там пусть голова болит у сменщика, кем бы он ни оказался. Сейчас же нужно налаживать взаимодействие с новыми подчиненными, как бы не было проблем, когда в подчинении у лейтенанта другой лейтенант.
Глава 7
Отношения с новыми подчиненными наладились неожиданно легко. Лейтенант Лютте, жизнерадостный полноватый блондин чуть выше меня ростом, сходу признал мой авторитет, просто осмотрев пациентов и поговорив с Рютом, что меня крайне обрадовало. Так оно проще для всех. Я озвучил ему пожелания начальства, и мы начали в две головы думать, как нам лучше обустроить батальонную медсанчасть и что нам для этого потребуется. Чтобы не переводить попусту казенную бумагу, мы чертили планы и схемы прямо на песке в тени лазаретной палатки и записывали уже окончательный вариант, но вскоре солнце поднялось выше, и мы вынуждены были убраться обратно внутрь. На дощатом полу чертить было невозможно, снаружи откровенно жарко, так что пара бьющих баклуши в лазарете практически выздоровевших пациентов была отправлена на склад с приказом притащить ровную столешницу из как можно более темного дерева, и через полчаса мы чертили мелом схемы на импровизированной грифельной доске. Перед обедом в лазарет заглянул капитан Берг, внимательно рассмотрел столешницу и схемы на ней, пробормотал что-то одобрительное и исчез в полуденной жаре.
После обеда, перенеся окончательный вариант наших схем и планов на бумагу, я явился к майору представить плоды наших трудов на начальственное утверждение и застал его и обоих капитанов за активным освоением еще одной столешницы со склада в качестве грифельной доски. Идея пошла в массы. После того, как начальство одобрило и завизировало наши схемы и планы, подбросил им мысль, что на отдельной столешнице можно вырезать контурную карту окрестностей и поверх нее уже чертить всякое разное военное. Пока начальство озадаченно думало, я сбежал обратно в медсанчасть, нам предстояла куча работы. Дальше началась рутина.
С расширением медсанчасти справились за день, всего работы было присоединить к нынешней палатке еще две, положить дощатые полы, да собрать койки, тумбочки и шкафы. Работы выполняли силами пациентов, которых, по-хорошему, уже можно было ставить обратно в строй. Парни откровенно скучали, так что были приставлены к делу, чему сами были рады. Оказалось, что алебардщик с уже вылеченным переломом руки до Легиона работал столяром, ему было поручено изготовление шкафов, стандартные меня категорически не устраивали, неудобные по внутреннему устройству, да и нормально закрыть их невозможно, запоры от честного человека. Следующие три дня были посвящены оборудованию санитарно-гигиенической части лазарета, здесь уже пришлось просить прислать солдат копать канавы и помогать тянуть водопровод. В итоге у нас появился свой душ на шесть кабинок и выложенный камнями небольшой бассейн с проточной водой все от того же колеса на реке, благо до него было всего-то метров двадцать. Выгребную яму засыпали, вместо нее поставили нормальный (насколько возможно) туалет проточной системы, с отводом воды по трубе от реки и сливом обратно в реку ниже по течению. Весь водозабор проходил через бактерицидные амулеты, риск, что кто-то из служивых случайно подцепит какую-нибудь местную дизентерию был сведен до нуля.Дальше настала очередь отработки личным составом оказания первой помощи и эвакуации с поля, лейтенанты с сержантами с неделю гоняли нас до седьмого пота, здесь я не посчитал возможным отлынивать и носился по песку, холмам и зарослям наравне с остальными, в результате чего стал для остальных «своим парнем», коллеги по медицинской части подобным явно не злоупотребляли. Мне же важно было самому увидеть и почувствовать, что и как происходит в боевой обстановке, и заранее скорректировать наши планы и схемы. По результатам недельных учений выделили полтора десятка солдат, явно лучше остальных соображавших в медицинских вопросах, их я назначил санинструкторами и временно забрал в медсанчасть, где еще неделю мы их интенсивно дрессировали. В итоге, четверых самых толковых оставили в медсанчасти в качестве санитаров и медбратьев, остальных распределили так, чтобы в каждом отделении был свой санинструктор. Несколько переделав микроскоп, чтобы в него мог смотреть человек без магических способностей, я под конец обучения прочитал всему медперсоналу, и новому, и старому, краткий курс практической паразитологии, показывая образцы разной гадости, обнаруженной в речной рыбе и земноводных. Все впечатлились, санинструкторы явно прониклись новой миссией нести гигиену в массы и следить, чтобы все их сослуживцы хотя бы мыли руки.
Пара дней прошла спокойно, правда, во время упражнений с оружием боец неудачно упал и древком собственной алебарды сломал себе плечевую кость. Санинструктор оказал первую помощь, после чего пострадавшего с шиной на руке привели в медсанчасть, где им занялись уже мы с Лютте. Перелом оказался простым, так что совместили кость, я ее срастил, после чего наложили гипсовую повязку и отправили в пустующую недавно пристроенную палату приходить в себя. В принципе, можно было и без гипса обойтись, но не было ни у меня, ни у моего коллеги полной уверенности в том, что срощенный магией перелом не разойдется. После этого Лютте занялся дальнейшим обучением младшего медперсонала, я же стал планировать вылазку за лекарственными растениями и, главное, ивовой корой. Пора налаживать собственную фармакологию. Вылазку запланировали на следующий день, в помощь и для охраны нам придали взвод лейтенанта Хуфа, все-таки сейчас неспокойно.
Вышли с рассветом, прошли через КПП и полосу отчуждения и двинулись вверх по течению речки, названием которой никто не интересовался, речка и речка. Нам предстояло пересечь гряду холмов и выйти в зеленую саванну, где по берегу реки и росли ивы. Весь путь туда был меньше трех миль по относительно прямой дороге или миль пять по течению реки. Будучи практически полным невеждой в местной ботанике, я сразу делегировал полномочия по поиску лекарственных растений Лютте, Рюту и Харену, сам же взвалил на себя нелегкое бремя общего руководства, восседая в седле и начальственным взором обозревая окрестности. Окрестности были достаточно живописны и радовали глаз, ничего подозрительного заметно не было, не считая видных в магическом зрении меток каких-то животных далеко от нас. Несколько раз по сигналу Лютте наша процессия останавливалась и, если обнаруживались интересные растения в значимом количестве, к сбору привлекали солдат. Удивило, что бойцы ответственно относились к заданию и собирали растения точно по инструкции, бережно и осторожно. Впрочем, для себя же и старались. В итоге, примерно милю по холмам мы прошли часа за полтора, солнце еще не успело подняться высоко. Дальше Лютте повел нас напрямик к меандру реки, по его словам, там росли какие-то особенно полезные травы. В общем, до ивовой рощи мы добрались часов через пять после выхода из лагеря. После краткого отдыха начали разбираться, как же нам эту самую кору заготовить, тут на помощь пришли двое бойцов, занимавшихся раньше плетением корзин, их поставили руководить операцией. Решено было просто заготавливать прутья, кору с них снимать уже в лагере. Прутья тоже в дело пойдут, на строительство дополнительных укреплений. Гамбионы* здесь вовсю используются. Набрав здоровенные вязанки прутьев и нагрузив их на вьючных лошадей, часа в три пополудни мы двинулись обратно к лагерю, сразу выйдя на дорогу. По мере приближения к холмам мне становилось как-то не по себе, нарастала неясная тревога. Очень похоже на то, что чувствовал перед тем, как мы попали в орочью засаду в прошлый раз. Немного опасаясь выглядеть трусом, на очередном сеансе связи я сообщил о своих ощущениях, после чего получил приказ встать в фарлонге перед проходом через холмы и ждать, что мы и сделали.
*) Гамбион это быстровозводимое укрепление. Представляет собой короб из металлической сетки, который заполняют землей и камнями. Здесь делают то же самое, только вместо металлического короба используется плетеная из ивы прямоугольная корзина.
Ждать пришлось около часа. Чтобы как-то занять солдат, попросил лейтенанта Хуфа, чтобы они сделали из заготовленных ивовых прутьев что-то вроде щитов, чтобы прикрыть себя и лошадей от осколков и стрел. Стрела такой щит, разумеется, пробьет, да только уже неприцельно, седока-то сквозь него не разглядеть. К приходу подкрепления щиты были готовы. Подкрепление в виде целого взвод Далера ничего подозрительного не обнаружило, да только в прошлый раз мы тоже засаду не смогли распознать.