Лес пропавших дев

– Попытаешься сбежать, – сказал Пэк, голос его звучал грубо, резал воздух как бритва, – я поймаю тебя и потащу к старейшине. Воровка!

– Я не…

– Сядь!

Я неуклюже отступила и села на пол.

Пэк неторопливо шагнул вперед и присел передо мной на корточки, потом резко хрустнул шеей, повернув голову в сторону.

– У меня повсюду уши. – Пэк наклонился так близко, что я чувствовала на щеке его дыхание. – Птички принесли мне на крылышках, что дочь детектива Мина вернулась в Новон и что она расспрашивает обо мне. Никому не позволю копаться в моей жизни.

– Мой отец пропал, – пролепетала я дрожащим голосом, – все говорят, что вы в этом замешаны.

– Ты веришь всему, о чем болтают люди?

– Нет, но я…

– Наверное, ты даже веришь в то, что Сохён покончила с собой. А это неправда.

– Откуда вы знаете?

– Ее убили, и последней, кто видел ее живой, была шаманка Ногён.

Он говорил так уверенно, слишком уверенно.

– Давайте поговорим снаружи, не здесь.

Я оперлась рукой о пол и с трудом поднялась на ноги. Сделала несколько шагов по направлению к двери, но Ссыльный Пэк преградил мне путь.

– Вы не имеете права не выпускать меня!

– А ты не имела права влезать в мой дом.

– Мой отец детектив шестого ранга. Когда он узнает, как вы со мной обращались, он прикажет вас арестовать…

Он расхохотался прямо мне в лицо.

– Нет у тебя никакого отца, – Пэк шагнул в мою сторону, и я в ужасе отшатнулась, – он мертв.

Он шагнул еще ближе и толкнул меня в плечо так сильно, что я упала и ударилась головой о низенький столик. Волосы выбились из прически.

– Ну, кто теперь тебя спасет?

Я прижалась лбом к полу и зажмурилась от страха. Какой хрупкой показалась мне в этот момент моя жизнь, и она была во власти этого безумного огромного человека.

«Где бы я ни был, – сказал мне когда-то отец, – я всегда услышу твой зов».

Дрожащей рукой я схватила свисток, прижала его к губам и дунула изо всех сил. Его жалобная отчаянная трель всколыхнула во мне воспоминания. Отец уходил на весь день, а иногда и на всю ночь, и долго не возвращался, а я оставалась в доме одна. Что-то скрипело и стучало в тишине ночи. Никто не мог утешить меня, тетка с презрением прищелкивала языком, когда я признавалась ей, что мне страшно. Я звала отца, но он не возвращался.

А теперь… услышит он меня теперь?

Я вытерла слезы и успела еще разок сердито дунуть в свисток, прежде чем Ссыльный Пэк отобрал его у меня.

– Отдайте! – завизжала я, вскочила и бросилась на него. Я цеплялась и царапалась, пыталась дотянуться до свистка, который он держал высоко над головой. – Пожалуйста!

Злая усмешка искривила его губы.

– Пожалуйста!

– Ссыльный Пэк, – раздался снаружи властный голос, и Пэк опустил руку со свистком. – Нам известно, что у вас дочь детектива Мина. Отпустите ее немедленно, или вам придется отвечать за свои действия.

Разочарование отразилось на лице хозяина хижины. Он мрачно глянул на меня.

– Я уже много лет отвечаю за свои действия, – сказал он.

Потом наклонился ко мне близко-близко и прошептал:

– Хочешь найти отца? Вот тебе загадка: насколько большой должна быть взятка, чтобы красавицу не тронули?

Я не собиралась тратить время на очередную головоломку. Я просто выхватила из его руки бусы и выбежала за дверь. Спотыкаясь, я пронеслась по всему дому, распахнула входную дверь и сразу же увидела старейшину Муна. Он стоял под моросящим дождем. Из-за его плеча встревоженно выглядывала Мэволь. Я сбежала по ступенькам и бросилась в ее объятия.

– Долго же ты ходила за помощью, – прохрипела я в благодарность.

– Извини, не смогла быстро найти старейшину, – объяснила Мэволь.

– Снова, – прошептала я, – ты снова спасла меня.

– А для чего еще нужны младшие сестры?

Ссыльный Пэк неторопливо вышел из дома, опустив голову. Я взглянула на него и вспомнила, что он сказал мне на прощание: «Насколько большой должна быть взятка, чтобы красавицу не тронули?» Какой хитрый, коварный человек. Я не знала ответа на его загадку, если у нее вообще был ответ, но понимала, что он достаточно богат, чтобы развращать других тайными дарами. То, что он богат и из знатной семьи, было видно невооруженным взглядом: он носил костюм из темно-синего шелка, обшитый серебряными нитями.

– Старейшина Мун, – прошептал Пэк, – какая честь для меня снова принимать вас у себя в гостях.

Ссыльный Пэк поднял голову и злобно уставился на старейшину Муна. Я крепко вцепилась в Мэволь.

Медовым голосом он промурлыкал:

– Не переживайте. Я просто проучил девчонку. Она проникла в мой дом, хотела украсть у меня что-то, напугала дочь. – Пэк криво усмехнулся. – Так поступил бы каждый на моем месте. Как же не защитить свою дочь! Уверен, вы меня понимаете.

Наступила тишина, слышен был только шорох дождевых капель.

Потом губы старейшины Муна скривились в презрительной улыбке. Он так холодно и неприветливо смотрел на Пэка, что мне стало не по себе. И тогда он произнес одно-единственное слово, произнес с отвращением и ненавистью: «чхунхангут».

Подонок.

Потом он махнул рукой мне и Мэволь.

– Пойдемте отсюда.

Только когда мы достаточно далеко отошли от дома Ссыльного Пэка, старейшина Мун взглянул мне в лицо. Он внимательно разглядывал меня, и я не сразу поняла, что мой лоб в крови.

– Он где-то еще тебя ранил? – спросил старейшина.

– Нет, – ответила я.

– Твоя сестра рассказала, что вы пришли встретиться со Ссыльным Пэком. – В голосе старейшины сквозило неодобрение. – Если бы Мэволь не выручила тебя сегодня, уверен, я бы уже пожалел о том, что разрешил тебе остаться. Думаю, тебе лучше вернуться к тете.

– Нет, пожалуйста, старейшина Мун…

– Поговорим об этом завтра, – перебил меня старейшина, затем подозвал слугу: – Тукпаль-а, проводи госпожу Мин и ее сестру домой.

Я с трудом удержалась, чтобы не схватить его за рукав. Мне хотелось остановить его, вернуть каким-то образом его расположение, но сестра уже тянула меня в сторону. У ближайшего дерева стояли привязанные пони. Она отвязала моего и передала мне поводья.

– Поехали, скорей! Шаманка Ногён наверняка уже очень волнуется.

«Сохён убили, – вновь зазвучали в моей голове слова Ссыльного Пэка, – и последней, кто видел ее живой, была шаманка Ногён».

Я не могла уехать просто так. Мне столько нужно было рассказать.