Лес пропавших дев

– Наверное, это Поксун! – выпалила Мэволь.

– Тише! – шикнула я. – Похоже, Ссыльный Пэк обыскал весь Чеджу, только тут не искал. – Я ткнула пальцем в Согвипхо. – Отсюда и начнем поиски Поксун.

Я свернула свиток и положила его обратно точно на то место, где он лежал, и в том же положении: чуть под углом, рядом с красным лакированным футляром. Ссыльный Пэк даже не заметит, что кто-то был в его комнате.

В этот момент Мэволь схватила лакированный футляр и попыталась открыть блестящий латунный замок.

– Что ты делаешь? – зашептала я. – Положи на место!

– Там что-то внутри.

– Посмотри, что ты наделала! Теперь на футляре твои отпечатки, видно, что кто-то трогал его. Отдай быстро.

И я попыталась вырвать у сестры вещицу из рук.

– Перестань! Я хочу посмотреть, что внутри!

Сестра не отдавала футляр, а я пыталась отобрать его, и в конце концов я победила, но не рассчитала свои силы и хлопнула вещицей о стол. Раздался оглушительный треск. Мы замерли в ужасе. Наступила тишина.

Но ничего не случилось. Я постепенно успокоилась, обернулась к Мэволь и свирепо прошипела:

– Чтобы такого больше не было…

– Абоджи? – послышался вдруг из-за двери женский голос, говорила явно уроженка Чеджу. – Я думала, ты ушел.

Футляр выскользнул из моих пальцев. Мы в ужасе застыли, как будто перед нами стоял убийца с острым ножом. Ни мы, ни молодая женщина, замершая у двери, не произнесли ни слова. Ее лицо уродовали шрамы, они сбегали вниз по щекам, векам, даже с уголков губ.

– Что вы здесь делаете? – спросила Кахи на колоритном диалекте Чеджу. Она не испугалась, хоть мы и без спросу залезли к ней в дом, просто в удивлении глядела на нас. – Что вы делаете в комнате отца?

– Мы… я… – забормотала Мэволь.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, и сказала спокойным ровным голосом:

– Мой отец пропал, и мне нужно убедиться, что твой отец в этом не замешан. Все считают его убийцей, но я не из их числа. Однако мне нужно было проверить, чтобы знать точно…

– Вы не там ищете, – сказала Кахи. – Отец уверил меня, что он невиновен.

Какая наивность!

– Ну а что же еще он мог тебе сказать?

Она уставилась на меня пустыми, как у дохлой рыбы, глазами.

– Отец сказал мне, что убийца тот, кто последним видел Сохён живой. Это шаманка Ногён.

Словно острый нож воткнулся мне в сердце.

– Ты лжешь! – выкрикнула Мэволь и резко обернулась ко мне. – Пойдем, сестра, нам больше нечего здесь делать.

Но я не могла пошевелиться и не могла оторвать взгляда от Кахи.

– Почему ты обвиняешь шаманку?

Мэволь схватила меня за руку.

– Пойдем, ты же сама говорила, что надолго тут задерживаться не будем.

Я вырвала руку.

– Иди вперед, я следом.

Я даже не повернула головы в ее сторону. Только когда она с топотом выбежала из дома, я обернулась и поняла, что если бы взглянула на сестру, то увидела бы то же отчаяние, с которым она смотрела на меня пять лет назад в лесу.

– Шаманка Ногён сообщила старейшине деревни, что Сохён она в тот день не видела, – объяснила Кахи. – Но потом кто-то рассказал, что видел их вместе.

– Почему я должна тебе верить?

Кахи медленно развязала ленту, которой была переплетена ее коса. Зачем она это сделала?

– Ты и не должна верить мне на слово. Показания свидетеля записаны, попроси старейшину, чтобы он показал их.

От ее слов у меня скрутило желудок. Кахи пристально и недоброжелательно смотрела на меня. Шаманка Ногён солгала, что не видела Сохён в тот день. Что она скрывала? Неизвестность пугала меня.

– Интересно, правда? – прошептала Кахи и взялась за латунную ручку раздвижной двери. – Что такого сказала шаманка Ногён в тот день, чтобы Сохён покончила с собой? Мне бы очень хотелось узнать, а тебе?

Я не успела ни ответить, ни пошевельнуться. Кахи выскочила из комнаты, резко задвинула двери и перевязала ручки снаружи лентой для волос.

Я рванулась к дверям и дернула изо всех сил, попыталась открыть их в надежде, что лента порвется. Но Кахи вернулась раньше – я разглядела ее силуэт сквозь бумагу ханджи, она крепко-накрепко перевязала ручки веревкой. Я бросилась к задней двери, которая выходила во двор, но она тоже оказалась заперта.

Мне конец! Я оказалась заперта в доме главного подозреваемого.

Глава десятая

Сердце трепыхалось у меня в груди, будто испуганная птица в клетке. Я вторглась в чужой дом, и теперь мне из него не выбраться. Я металась по комнате в холодном поту, потом снова подбежала к двери, за которой по-прежнему сидела Кахи.

– Выпусти меня, пожалуйста, – попыталась я снова уговорить ее, – можешь рассказать своему отцу, что я была здесь, но только не запирай меня.

В ответ гробовое молчание.

– Кахи!

Никакого ответа.

Пытаясь унять панику, я провела пальцами по бусам на шее, нащупала деревянный полицейский свисток отца и сжала его в ладони. Когда я была маленькой, я очень пугалась, если он уходил на работу поздно вечером, и тогда в утешение он подарил мне этот свисток.

Мягко и ласково я снова начала ее уговаривать:

– Мы с тобой похожи, понимаешь, ты выгораживаешь своего папу, а я хочу найти своего…

Кахи встала. Я подумала, что она откроет дверь, но вместо этого она ушла куда-то, исчезла в коридоре. Я приложила ухо к решетчатой двери. Мне никак не удавалось вдохнуть поглубже, я словно задыхалась. Снаружи под напором ветра стонали деревья. За окном все еще хлестал дождь. Потом я услышала шаги.

Наконец-то, это Кахи вернулась. Она подходила все ближе и ближе, но почему она стала такой высокой, и плечи широкие? Веревка сорвана и отброшена прочь, двери задрожали и раскрылись, и я чуть не рухнула на пол от страха. Передо мной стоял Ссыльный Пэк.

Волосы собраны в пучок, выбившиеся пряди падают на глаза. Сквозь дыру в рукаве его одежды я разглядела мускулистые накачанные руки, вздувшиеся вены сбегали вниз к запястью. Эти руки легко могли убить.

Дверь за его спиной осталась открытой. Я сделала несколько шагов вперед.