Лёшка-"студент"

Ковалев выскочил на пустынное шоссе и увидел быстро приближающуюся машину. Он поднял руку.

Такси сперва проскочило вперед, потом затормозило так, что машину повело юзом, и задним ходом подъехало к Лешке.

— Куда тебе? — спросил водитель, когда Ковалев открыл дверь.

— В город, — ответил Лешка, ныряя в приятное тепло автомобиля.

— Понятно, что не на Луну, а куда? Москва-то большая!..

— Ты рули, а я тебе покажу.

— А сколько заплатишь? — нагло улыбался водитель. — Может, мы и не договоримся! — добавил он и хохотнул. — Бензин нынче дорог!..

Холодная ярость заполнила грудь Ковалева.

— Ты поедешь туда, куда я тебе скажу! — раздельно выговорил он. — И сделаешь все, что я тебе прикажу! И если ты не выполнишь этого, тебе будет очень плохо!

Таксист опешил, но, посмотрев в глаза Лешке, проглотил слова возмущения, готовые вылететь из его наглого рта.

— Поехали! — прикрикнул Ковалев. — Быстро, но осторожно.

Таксист включил сцепление и газанул.

Лешка вдруг вспомнил то чувство свободы, захлестнувшее его, когда он бежал из колонии в первый раз. Сейчас он не мог так радоваться. Он понимал, что второй побег ему не простят, но все равно он не мог согласиться, чтобы с ним обращались, как с животным, чтобы ему приказывали, а он не мог высказать свой протест, но главное — он не считал себя настолько виноватым, чтобы согласиться с бессрочным наказанием без суда!.. Он считал, что каждый человек, какой бы проступок он ни совершил, имеет право на помилование и на гласный, открытый суд. Тем более, что он готов искупить вину и, хоть и понимал, что вины за ним было выше головы, был готов все свои необычайные способности отдать миру людей, которому он причинил слишком много тревог. Но в то же время он хотел быть уверенным, что его чудесные способности будут использованы на благо людей, а то, что он делал в последнее время с Черным, никак не настраивало на благочестие…

«Где сейчас Вера? — думал он. — Куда ехать?»

Машина уже неслась по ярко освещенным улицам.

— Стой, — сказал Ковалев. — Остановись.

Машина подъехала к тротуару и замерла.

— Сколько сейчас времени? — спросил Лешка у таксиста.

— Половина двенадцатого…

— Сберкассу какую-то знаешь?

— Какую сберкассу?.

— Любую! Где деньги есть…

— Знаю… Но она сейчас не работает. Ночь…

— Ты с кем живешь?

— Один…

— Тогда вези к себе.

Машина тронулась.

Через час Лешка расположился в квартире таксиста, а хозяина отправил ночевать к одной из его подруг, предварительно внушив ему забыть факт встречи с ним и все остальное, в том числе и причины того, почему ему нельзя появляться трое суток в собственной квартире. Лешка хотел иметь запас времени. Он лег на кровать, но в квартире таксиста почему-то не спалось.

Он подошел к окну, посмотрел на звездное небо и вспомнил, что страна с маленьким трудолюбивым народом, удивляющая весь мир своими достижениями, находится на Востоке, а это значит, что там сейчас день…

«Костя! — позвал он мысленно. — Сынок мой! Малыш! Откликнись, тебя зовет папа!!!»

Он думал об этом упорно, вкладывая в призыв весь свой пыл, всю душу так, что от морозного воздуха ночной Москвы, падавшего из раскрытой форточки, у которой он стоял, ему стало жарко. Он умолял и просил, он хотел быть услышанным…

Костя, сидевший на ковре перед телевизором и с увлечением помогающий пройти маленькому человечку на экране среди прыгающих чудовищ и рушащихся стен, вдруг отвернулся от экрана и прислушался.

— Мама! — сказал малыш. — Нас папа зовет…

Вера, как всегда с вязанием на коленях, недоверчиво посмотрела на сына.

— Ты опять фантазируешь?

— Да нет! Он точно зовет!

— А где он? Откуда зовет?

— Сейчас спрошу, — сказал Костя и беззвучно зашевелил губами. — Он в Москве. Он меня слышит! — крикнул он радостно.

— Ты, наверное, что-то путаешь, — осторожно сказала Вера. — Его увезли в Новосибирск, так генерал сказал…

— Он спрашивает, где мы.

— Скажи, в больнице, скажи, что чувствуешь себя лучше, — недоверчиво глядя на возбужденное лицо сына, сказала Вера. — Скажи, что я его люблю…

— Он говорит, чтобы мы ждали, он едет к нам! — объявил сын. — Он нас тоже любит!

Вера встала с кресла, подошла к Косте и наклонилась к его лицу.

— Ты правду говоришь, малыш? — недоверчиво спросила она. — Ты не придумываешь?

— Да папа это, папа! — крикнул мальчик и вскочил на ноги. — Это он! Только он может говорить со мной! Это он! Его выпустили из-за забора!!!

Малыш подбежал к шкафу и дернул за ручку.

— Мама, давай быстрей, одевайся, ведь папа едет!

Вера, все еще недоверчиво оглядываясь на возбужденного сына, медленно подошла к шкафу и достала любимое черное платье, так нравившееся Ковалеву. Она развязала пояс халата и повернулась к зеркалу.

— Но он же еще в Москве! — наконец дошло до нее.

Мальчик опустил голову…

Лешка вошел в зал сберкассы.

Вдоль стойки с окошечками из толстого стекла стояли люди, сдающие и получающие деньги. Ковалев подошел к столику, достал ручку, подумал и написал на бумажке сумму в десять тысяч, потом встал в очередь.

Стоявшая перед Ковалевым старушка, одетая в старый, порванный на спине полушубок, крепко сжимала рукой, покрытой трещинами и вздутыми венами, пачку мятых рублей, трешек и пятерок. Она поминутно оглядывалась, будто опасаясь Ковалева.

Кассирша долго пересчитывала деньги, пока не вернула бабушке засаленную сберегательную книжку.

— Вам получать? — спросила она, увидев в руках Ковалева кассовый ордер. — Тогда вам сначала к контролеру, вон в то окошко.

— Нет. Мне к вам, — уверенно сказал Ковалев, глядя в глаза девушке. — Я уже был у контролера, и вы должны выдать мне деньги!

Кассирша взяла бумажку, черкнула на ней что-то, известное только ей, и открыла сейф.

— Вам какими купюрами, большими, маленькими? — спросила она.

— Разными.

Девушка бросила на стойку несколько увесистых пачек.

Ковалев рассовал деньги по карманам, вышел на улицу и поднял руку, завидев такси. Первая часть задуманного прошла без осложнений.

Каверзнева сорвали с постели настойчивые трели телефона. Когда он понял, что звонок не успокоится, пока кто-то не снимет трубку, осторожно убрал со своей шеи руку жены и сел на постели, разыскивая ногой тапочки. Взгляд подполковника упал на часы, показывающие начало ночи, и по спине прошел холодный озноб недоброго предчувствия. Уставшая от обилия впечатлений после поездок по магазинам жена даже не пошевелилась.

Каверзнев был уверен, что новость, которую ему сообщат по телефону, связана с Ковалевым. Он знал, что в течение недели, пока Вера с Костей летали над океаном и Японскими островами, чтобы определить места напряжения земной коры, Шенгелая с Ковалевым занимались экспериментами настолько секретными, что даже Каверзнев и генерал не знали фамилий их пациентов. Наконец он снял трубку.

— Каверзнев слушает.

— Это Викулов… — в голосе генерала звучала тревога. — Вам необходимо немедленно вернуться домой.