Левиафан

В голове била только одна мысль, вернее попытка успокоить себя тем, что возможно скоро об этом месте узнают такие люди, как мой покойный отец. Брайан Эйс всегда оставался для меня образцом человека и мужчины, который заслужил свои погоны делом, потом и кровью.

"И точно тому же, ты и меня учил, папа. Наставлял и готовил, словно зная, что однажды я могу опять оказаться в том аду из которого ты меня спас!"

Войдя во вполне технологичные помещения, которые напоминали коридоры, я сразу присмотрелась к системе видеонаблюдения. Осмотрела помещения, которые включали ресепшин и широкий холл, из которого был виден даже вход в ресторан. Остальные же помещения напоминали переходы с выходом в другие. По ним неспешно двигались гости, и каждый, лишь завидев рожу Шавката почтительно кивал головой, словно тот падишах. Наблюдая за этим, желчь опять подступала к горлу, а когда мы свернули вправо на широкую лестницу, ведущую вверх, я поняла что и вовсе попала на бал Сатаны.

Пир, с орущими во всё горло тварями. До этого Клетка была мне знакома лишь по оперативным снимкам из Сиэтлп. Однако Клетка, которую сжёг Нам Джун и не могла и вровень встать с тем, что простиралось прямо передо мной, когда мы вышли на террасу. Широкий балкон, усыпанный горшками с цветами и декоративными деревьями, который венчал каменный козырёк, а под ногами начищенные ковры. По всему периметру низкие диваны, и кальяны прямо по центру между ними.

С севера подуло прохладой от реки, а тенты, натянутые по обе стороны от террасы, зашелестели, остановив этот момент. Заставив этим звуком замереть время, потому что я встала над оградой которая быстро опустилась вниз, превращая террасу в плато над пропастью.

Бездной, в которой по кругу располагались трибуны, а в центре находилась огромная арена из песка. Она в точности повторяла то, как выглядел когда-то Колизей.

Цепкая и противная конечность прошлась по моему животу и прижала к спине своего владельца. Шавкат наклонился и гортанно прошептал:

– Когда-то римляне смотрели на то, как в точно таком же месте умирали мои братья. А теперь я смотрю на то, как мои братья убивают здесь не только римлян, но и таких мальчиков, как твой. За бабки, которые заменили золото, Невена.

– Ты всё равно сдохнешь, Шавкат. И ты это знаешь. Ты видел это в глазах...
– я повернулась лицом к твари и ядовито ответила, - ...моего МУЖЧИНЫ!

На его лице проступил звериный оскал, а я уже приготовилась ко всему, даже к тому, что он просто скинет меня вниз. Ведь всё, что нужно - толкнуть меня. Однако на звериной пасти, играет не только злость, на ней играет интерес. Он блуждает во взгляде твари так, что его гниющие провалы, вместо глаз, превращаются в темные глубины.

– Тогда смотри на своего мужчину!
– прошипела тварь, а я вздрогнула всем телом, когда внизу начался настоящий гул и топот.

Горны затрубили, а зрители подскочили со своих мест, чтобы смотреть только на центр арены, где в почти наступивших сумерках стала дрожать земля. Арена ходила ходуном, дрожала, а потом песок воронкой начал уходить вниз, пропуская сквозь себя металлическую клетку. Она поднималась всё выше, а вокруг нарастала музыка. Всё делалось так, чтобы гости получали несказанное удовольствие от картины того, как история оживает на их глазах, а прутья клетки падают в песок, выпуская на арену настоящих живых гладиаторов, облаченных в кожаный доспех.

– Тэнгри...
– я расширила глаза, лишь рассмотрев в одной из двух фигур Танрига.

Он стоял лицом к нам, а к его оголённой спине, перетянутой кожаными ремнями, прижималась другая. И когда этот человек повернул голову, скручивая в руках цепи, я наконец поняла, кто помог психу совершить глупость и попытаться спрятать меня.

– Господин Лю Фэнь, - произнес Родерик слащавым голосом, а лишь заметив мой взгляд добавил, - Более известен в кругах китайской мафии, как Инлун, собственной персоной.

Я медленно повернулась обратно к арене, а звук рычания тигра заставил прирасти к полу. Расширенными от ужаса глазами я смотрела на то, как дикое, и очевидно голодное животное шло прямо на Тангира, который плавно опускался в стойку как кошка, пока трибуны стонали от того, как по ним барабанили зрители, и гоготала толпа. Казалось что вот тот момент, который заставит меня понять, что всё кончено, что нам не выбраться...

Момент, когда тяжёлые цепи летят в воздух, а через них перепрыгивает Лей, и отталкиваясь от спины Тангира, перелетает над тигром, который бросается прямо на мужчин. Псих только скалиться, и перекатываясь обматывается животное цепями, откидывая второй конец Лею, который тянет за него тут же, и тигр падает прямо в песок.

Однако зверь поднимается и вырываясь рывками, отбрасывает Лея, его же цепью. Этого момента Тангиру достаточно, чтобы взмахнуть своим кнутом, а Лею потянуть за цепи.

Сердце колотится в горле, но улюлюканья и заискивания людей только множатся. Они скандируют только слово "смерть", а по моему затылку бежит холодный пот. Как... Как так вышло, что столько людей делают увидеть настолько страшную картину?

Ни у Тангира, ни у Лея, не остаётся выбора, как только из огромных труб по периметру арены начинает нестись настоящее пламя. Оно вырывается потоками в центр, вынуждая животное рычать, а мужчин решать - либо выживут они, либо умрет живое существо.

Я не могу ни дышать, ни двигаться. Эта картина настолько противна, что кажется я стою прямо там - в центре арены, вместо того тигра, и это меня оплетают цепями, пока огонь вокруг пожирает мое тело.

"Страшно... Пусть это всё прекратится... Кто-то ведь может остановить это?" - шепчу сквозь слёзы в голове, пока онемев неотрывно смотрю на то, как мужчина, который показался мне некогда больным психом, из любви ко мне превратился в чудовище, которое потянуло за цепь, и сбросило животное в огромный котлован, чтобы самому туда не упасть.

– Ведите её в центральные комнаты!
– прозвучал отрывистый приказ на арабском за спиной, а я только закрыла глаза, с болью и горечью понимая, во что превратила итак побитого судьбой человека моя любовь.

Родерик грубо схватил меня за руку, когда на террасу начали выходить мужчины. Это явно партнёры Шавката, а значит женщине здесь не место, потому меня и поволокли как безвольную куклу за руку, обратно в помещения этого проклятого места.

– Не прикасайся ко мне!
– я толкнула с ноги Родерика, но он только крепче сжал мою руку, и прошипел в лицо:

– Закрой рот, Моника! Закрой и сиди тихо!
– я замерла смотря в глаза Рику, который только скосил взгляд на охрану Шавката и кивнул им головой, чтобы они шли вперёд.

Рик продолжал смотреть в мои глаза, а мне хотелось задушить его голыми руками, пока он не прошептал:

– Катерина Лазарева...

Я замерла, а он только грубо толкнул меня в спину, постоянно наблюдая за поведением охраны, и только когда мы подходили в резным дверям, прошептал возле уха: