Левиафан

Больше учитель Сойрен ничего не прояснил, так что Ли-фанна так и не смогла понять, откуда она знает эту женщину. Так что пришлось отойти от портрета Верховной ведьмы, и отправиться дальше по галерее. Но пройдя вперед пару метров, она снова остановилась. Потому что следующая увиденная ей картина дала ей ответ на один из мучавших ее вопросов. И ответ этот, честно говоря, ее просто шокировал.

В принципе, это даже не была картина. Это была очень яркая красивая фреска, изображающая Лаорин - мифическую волшебную страну, откуда, по преданиям, правят миром тринадцать богов Листа. Есть также легенды, которые повествуют о том, что все волшебные существа, когда-либо жившие на Листе, ушли туда.

Но главным было совсем не это. Главным было то, что на этой фреске была изображена Диона - богиня Луны и покровительница всей магии Листа. А самое странное было в том, что Ли-фанна вдруг поняла, что это именно с ней она разговаривала тогда, во время своего странного обморока в Черном лесу. И вот это было что-то совсем уж из ряда вон выходящее. С ней говорила богиня? Как такое вообще могло быть? Просто невероятно!

Сама эта мысль казалась ей какой-то неправильной, чуть ли не кощунственной. Боги не должны показываться простым людям! А тем более такие боги! Диона ведь на втором месте по главенству - после бога Солнца, Таруса. Одним словом, чем дальше, тем все более странной становилась вся эта история.

Пораженная этой мыслью, Ли-фанна даже не заметила, как к ней подошла Альнора.

– Красиво как... учитель, а Диона, что, тоже как-то связана со всей нашей сверхмагией?

– Диона? Ну, разумеется. Она ведь считается еще и богиней магии, а значит, и сверхмагии тоже. Существовала даже легенда, что это именно она даровала первым сверхмагам их силу. Но кто знает, как это было на самом деле...

Альнора внезапно помрачнела, словно вспомнив что-то очень неприятное. Ли-фанна же совсем запуталась в своих мыслях.

– Думаю, теперь нам пора идти дальше, - сказал наставник.
– Вы, я полагаю, увидели здесь достаточно. Идемте дальше.

– В галерее, - говорил учитель Сойрен, когда они шли по очередному коридору, - вы видели множество портретов. Альнора, можешь сказать, сколько их примерно там было?

– Ну...
– Алька замялась, - штук двадцать... тридцать... примерно...

– Двадцать семь, если быть точнее. Все люди, изображенные там, жили относительно недавно: в эры Феникса, Дракона и Грифона. Есть и другие галереи, там хранятся более старые портреты, но мне хотелось, чтобы вы увидели именно эту. Потому что некоторые картины там напрямую связаны с вами.

– С нами?
– спросила Альнора. Похоже, она, примерно так же, как Ли-фанна, была в почти полном замешательстве.

– Да. Там висит, например, портрет Дориуса Вирта. Должно быть, Альнора, ты его не заметила. Наверняка ты знаешь, что он был...

– ...Моим... прапрадедом?
– перебила его Алька.
– Не знала, что среди моих предков были сверхмаги...

– Ничего удивительного в этом нет. Мало кто на Листе может похвастаться тем, что знает о существовании сверхмагов. Такие, как мы, обычно не афишируют свои способности. А сверхмагический дар частенько передается по наследству, как обычная магия.

«Выходит, и у меня были предки-сверхмаги?
– подумала Ли-фанна.
– Или со мной что-то другое?»

– Так вот, о том, что касается людей, изображенных на этих портретах...
– продолжил учитель Сойрен.
– По большому счету, все сверхмаги без преувеличения заслуживают того, чтоб их портреты оказались в галереях Эймара... ведь все они в свое время вносили свой вклад в важнейшее для всех сверхмагов дело: в борьбу с Легионом! Но, к сожалению, этой чести удостоились лишь немногие...

– Учитель, неужели эта война тянется уже так долго?
– спросила Алька.

– Я как раз собирался рассказать вам об этом. Но раз уж ты спросила... А что ты вообще знаешь об этой войне и об Легионе?

– Легион - это тайный орден, в который входят маги и воины, практикующие запрещенные виды магии и боевые искусства, - как на уроке, начала бойко отвечать Алька.
– Но фактически это целое государство, потому что все легионеры подчиняются одному, называющему себя их повелителем. И всех легионеров объединяет то, что они все, без исключений, ненавидят сверхмагов. А, и стремятся к мировому господству.

Учитель Сойрен удовлетворенно кивнул, и девушка, чуть приободрившись, продолжила:

– Из-за того, что Легион больше всех на свете ненавидит сверхмагов, он начал против нас войну. И сами легионеры считают, что эта война будет продолжаться, пока последний сверхмаг не будет уничтожен.

– Все верно. А вот мы и пришли, кстати. Заходите.

Наставник распахнул перед ними очередную дверь. Девушки вошли в следующую комнату.

Она оказалась небольшой, но довольно уютной комнатушкой с круглыми стенами. Огонь в камине был погашен, только угольки все еще тлели. Но света было предостаточно: его давало очень большое окно, на полстены. Даже как-то странно было находиться в такой мирной и уютной обстановке, вспоминая о том, что происходило в замке ночью. И думая о Легионе...

– В этой комнате обычно Совет проводит свои собрания, - сказал учитель Сойрен.
– Это, можно сказать, самое сверхмагическое место во всем замке. Ну что же, девушки, присаживайтесь. И я расскажу вам про эту войну. В вашем дальнейшем пути эти знания вам не раз пригодятся.

Итак, война между сверхмагами и Легионом началась уже так давно, что, кажется, что она была всегда. Ты, Альнора, верно сказала: легионеры не собираются останавливаться, пока не уничтожат последних из нас. Они начали эту войну почти одновременно с появлением своего ордена: еще в эру Саламандры.

– В самую первую эру?
– охнула Алька.

– И они до сих пор не перебили друг друга?
– спросила Ли-фанна.

– Как видишь. Живы сверхмаги, но и Легион все еще существует. Все дело здесь в том, что силы у сверхмагов, и у Легиона равны. В начале этой войны, когда Легион только начал познавать тонкости запрещенной магии, сверхмаги, которые появились немногим раньше, уже успели обзавестись кое-какими знаниями. Так что легионерам не удалось с одного удара извести всех сверхмагов, которых тогда были считанные единицы. А потом силы сравнялись, и Легиону, пусть даже обладающему сильнейшей черной магией, стало не по зубам победить всех нас. Но предупреждаю: это отнюдь не означает, что вам двоим нечего бояться. Скорее наоборот, для вас легионеры наиболее опасны. Пока ваши способности еще не установились до конца, против Легиона вы очень слабы.

А главная трагедия всей этой войны в том, что Легион постоянно стремился и стремится до сих пор увеличить свои силы. Для этого ему и нужен... тот, кого они собираются пробудить. Но и сами не ведают, что творят. Если он пробудится от своего вечного сна, на волю окажется выпущена сила, равной которой не было, и нет во всем мире. Легион сможет пробудить его уже в это новолуние. Раньше перед ними стояло еще одно препятствие: для ритуала необходима была кровь сверхмага...

Услышав эти слова, Ли-фанна сразу понуро опустила голову. Снова на нее нахлынуло это противное, тянущее куда-то вниз чувство вины. Опять выходит, что если бы не одна, сверхмагам было бы значительно легче жить.