Личный интерес

– Мало, да? Сейчас принесу ещё.

– Забей. Могла бы намекнуть.

Она оправдывается. Мы перебрасываемся несколькими фразами, которые не имеют смысла и значения.

Телефон снова вибрирует. Саша. Ого.

Быстро проверяю - пропущенный тоже от неё. Тут же теряю интерес к разговору, отмахиваюсь и принимаю вызов:

– Саша, привет. Что-то случилось?

Глава 60

Александра

Едва слышу голос Савелия, становится спокойно. Нездоровая у меня к нему привязанность. И тем не менее, не представляю, кому бы ещё могла позвонить в этой ситуации. Не обращаю внимания не вопли разума. Действую сердцем.

– Привет.... извини, ты занят? — стараюсь, чтобы голос звучал ровнее.

– Я на встрече, но говорить могу.

Ну разумеется, он работает.

– Не буду отвлекать тогда, позже созвонимся....

– Нет, серьёзно могу, - перебивает. Я знаю этот нетерпеливый тон и выдыхаю. — Саша, если бы я был занят, я бы не ответил.

– У тебя голос тревожный.

– Потому что ты звонишь второй раз за час, и меня это тревожит.

Его слова бодрят и я решаюсь:

– Мне нужно тебя увидеть.

– Звучит годно. Ты до которого часа сегодня?

До которого я часа? Точно - я же ему вчера сказала, что устроилась на работу.

– Сможешь приехать сейчас? Забрать меня? Я.... буду не дома. Скину адрес. Если не сможешь, то ничего страшного.

– Я заберу.

Не проходит и часа, когда он звонит снова. Я как раз расплачиваюсь в аптеке, выхожу на крыльцо, и натыкаюсь на своего высоченного адвоката.

Секунда - мы смотрим друг на друга.

Секунда, и я снова плачу. Как маленькая, словно это хоть кому-то помогало старше пяти лет.

Секунда.... и мы крепко обнимаемся. Облегчение ощущаю невероятное. Он сжимает меня в объятиях на грани боли, а мне только этого и нужно - почувствовать крепость его рук, стальную поддержку.

– Саша, Господи, что случилось?
– он явно встревожен.
– Ты мне расскажешь? Ты себя хорошо чувствуешь? Как мне тебе помочь?

В его глазах столько эмоций, что я снова в дребезги.

– Сава, у папы сердце сдало. Он, оказывается, скрывал, чтобы ему стало хуже, чтобы не запретили выступать. Терпел ради вчерашней оперетты. Его увезли на скорой.

Я так много плачу в последнее время, как будто все эти годы копила эмоции, а теперь они хлещут потоком. Не зря в народе говорят - беда не приходит одна. Она оживляет страхи, раз уж взялась - опустошит до донышка. И нет энергии вдох сделать. И нет сил. Просто нет их. Со всех сторон сыпется. В этот момент так важно, чтобы кто-то протянул руку. Поддержал. Чтобы не дал сломаться.

– Так, я понял. В какой в больнице?
– включает Савелий.

От его тона тепло разливается по коже.

– Меня отправили за лекарствами. Ничего, что я снова воспользовалась твой картой? Я всё отдам....

– Перестань. Я же приехал по первому звонку. Будь милосердна хотя бы сейчас.

И я киваю, молча принимая помощь. Больше не кусаясь. Позволяю отвести себя в его машину.

Только к тому времени, как мы встаём на первом светофоре, у меня получается справиться с эмоциями. И я рассказываю, что мой папочка несколько лет борется с раком. Благодаря экспериментальному лечению - успешно, я об этом никогда никому не говорила, папа не любит, когда обсуждают его слабости. Его выступления - праздник, а не панихида.

Организм сильные, справляется достойно. Лечение полностью бесплатное, вот только оно даёт осложнение на сердце, а тут уже приходится раскошелиться. Я упоминаю статистику: большинство пациентов, которые борются с раком, умирают не от самой болезни, а от проблем с сердцем, спровоцированных лечением. Что онко-кардиолог - важнейшая профессия. Что таких спецов мало. И к ним огромная очередь.

Савелий хвалит за то, что я не стала геройствовать и садиться за руль в таком состоянии. Он выглядит бледным, нервным, и у меня мелькает мысль, что он сам не в порядке, но на все мои вопросы лишь сжимает мою ладонь и отмахивается.

Мне сложно отпустить контроль, но рядом с ним почему-то получается. Этот день кажется бесконечно длинным. Мы не говорим о наших отношениях, лишь только по делу. Пару раз он отлучается в суд, и каждый раз, вернувшись, обнимает меня, и я обнимаю в ответ да так крепко, словно удавкой вишу на шее. Эти объятия - словно оплот любви и нежности. Необходимые.

Следующие три дня наполнены разговорами и ожиданием. У папы столько родных, друзей, коллег и фанатов, что принять все их звонки мама попросту не в состоянии.

Благодаря Савелию, папу перевозят в больницу, специализирующуюся именно на сложной кардиологии. Он проходит полное обследование, и едва терапевт даёт добро - немедленно отправляется на операцию. Маме остаётся только подписывать бумаги.

Первые сутки после наркоза самые сложные, но папочка сильный, врачи ужасно хвалят его анализы и на следующий день переводят из реанимации в палату. А дальше время идёт нам на пользу, с каждым днём папа чувствует себя всё лучше. Сложные дни. Долгие. Какое счастье, что всему есть конец, и им тоже.

* * *

Савелий звонит в половину шестого вечера. Я только-только зашла домой после работы в гончарном кружке.

– Привет! Какие новости?
– его голос серьёзен, но всё же заставляет меня улыбнуться.

Мы сделали всё, что было возможно. И наверное, справились бы с мамой и братом без него. Наверное, мы всё смогли бы сами. Но победа далась бы нам куда большой ценой.

И ещё я думаю, что во всей этой ситуации.... сложной, нервной, тяжёлой, - все эти дни мы заботились о папе. И только Савелий заботился обо мне.

– Привет! Новостей нет, к счастью. Всё хорошо. Спокойно. Я собираюсь приготовить бефстроганов. Как, кстати, ты к нему относишься?

– Хмм. Максимально положительно.
– И дальше аккуратнее: - У тебя есть все нужные продукты?

Снова охватывает приятное волнение.

– Нет, собственно, мяса и сметаны.

Он размышляет, но видимо, не решается предложить больше:

– Я мог бы оформить тебе доставку.

Одно из двух: либо мажется, либо нервничает.

– Я бы, честно говоря, выпила бокал вина.