Личный интерес

Держать неудобно, и я мы все подарки возвращаем в пакет.

– Прекрасно! Хоть что-то.... Я так рада, что ты приехал, - обнимаю его.
– Места себе не находила. Так а ссадина откуда?

– Ну скатался на допрос. Ребята были неаккуратны, но это больше от раздражения. Ничего страшного. На их месте я бы тоже был огорчен.

– Значит, сделка осуществится?

– Скоро узнаем. Один пожилой мужчина как раз должен приближаться к Воронежу... Впрочем, это потом. Зайди, пожалуйста, домой, и скажи, что у меня была неудачная тренировка в зале, и чтобы твои не испугались.

– Хорошо.

– Я подойду через две минуты. Кое-кого нужно дождаться.

– Ладно.

Я делаю все, как договорились: успокаиваю родных, открываю баночку огурчиков, пробую один и (они совершенство, клянусь), пишу благодарственное сообщение маме Савы.

Когда тот снова звонит в дверь, открывать ему идет уже Коля.

Не удержавшись от волнения, я подскакиваю на ноги. Это будет первый семейный ужин с его присутствием.

Савелий заходит в квартиру с тремя букетами: два огромных для меня и мамы, чуть попроще — Любе, что очень вежливо с его стороны.

Мама нервничает. Раскрасневшись, она неловко приобнимает Савелия. Тот выглядит как всегда безукоризненно. Образ портит лишь ссадина на скуле. Хотя, почему портит? Савелий Исхаков — самый хитрый, самоуверенный и наглый адвокат из всех, кого я знаю. Иногда даже приятно увидеть напоминание, что он живой человек — из плоти и крови. Бедные фээсбэшники.

– Давайте за стол!
– всплескивает руками мама.
– Я снова разогрею горячее!

– Ещё одну минуту, пожалуйста, - Савелий обращается к ней по имени отчеству. И получив согласие, подходит к моему папе. Тот пока не может долго стоять, поэтому сидит за столом.
– Дмитрий Николаевич, я очень рад видеть вас дома в добром здравии.

– Не без твой помощи, Савелий, спасибо еще раз.

– Я был рад помочь. Но сегодня я бы хотел тоже попросить вас об одной важной для меня вещи.

Я сжимаю в руках тяжелый букет роз, щеки горят, сердце колотится. Мама гремит шкафами в поисках ваз.

– Савелий, я тебя слушаю, - церемонно говорит папа.

– Я люблю Сашу, и хотел бы попросить у вас её руки.

Что? Мои глаза заволакивает пелена, а нос начинает щипать.

Все замирают. Люба выключает звук на телеке и становится тихо. Савелий продолжает:

– Ни один человек на свете для меня не был важен так, как ваша дочь. Самая мудрая, добрая, искренняя девушка. Таких больше нет и я знаю точно, никогда не будет. Я даю вам слово, что сделаю ее счастливой. Приложу для этого все усилия, если понадобится — совершу невозможное. Все, что мне нужно, это любить Александру и видеть ее улыбку.

– Божечки!
– всплескивает руками мама.

Папа принимает его речь как должное. Неспешно кивает. Поднимаемся и протягивает Савелию руку, тот ее пожимает.

– Моя дочь — настоящее сокровище, Савелий. Я очень горжусь ею. И всем сердцем....
– он делает паузу, сорвавшись на эмоции, буквально не выдержав, и я плачу, - всем сердцем желаю ей огромного счастья. Если Саша согласна, я буду рад благословить вас.

Боже мой.

Когда Савелий поворачивается ко мне, мое сердце разрывается на кусочки. Картинка плывет, я быстро моргаю, чтобы избавиться от слез.

Савелий улыбается. Опускается передо мной на одно колено и протягивает коробочку.

– Ты с ума сошел, - шепчу я, улыбаясь.
– Я же не выдержу и буду рыдать.

– Александра Дмитриевна Яхонтова, ты выйдешь за меня?
– спрашивает он.

В коробочке сверкает невероятной красоты кольцо.

– Да. Конечно, да. Я с удовольствием!

Он надевает мне кольцо на безымянный палец, мы обнимаемся и под аплодисменты и восторги моей семьи, целуемся. Громко бахает шампанское! Это коля открыл бутылку, и мы все смеемся. Мама быстро достает вытянутые бокалы. А я...

Я так сильно счастлива, что себя не помню. В какой-то момент бросаю взгляд на папу, и вижу, что он тоже плачет. Скупо, по-мужски. Борется с собой, но не может сдержать эмоции, и меня окончательно прорывает. Я рыдаю у своего жениха на плече, немало напугав его. О нет, теперь мы все рыдаем и обнимаемся! Сава ошарашенно озирается, ему придется многое узнать о моей эмоциональной семье.

Чуть успокоившись, я обнимаю маму, и папу изо всех сил. Потом Колю с Любой, показываю им кольцо. Матвея, который просто рад, что все рады. И снова возвращаюсь к папе. Мой любимый папочка. Нам так нужен был еще один раунд, чтобы он увидел меня с кольцом, а потом и в белом платье. Чтобы дал это согласие. Облегчение и радость за меня так явно отражаются на его лице, что я чувствую огромную благодарность Савелию.

Конечно, я бы вышла за него и без сказочного предложения. Скажу как есть - мне бы хватило эсэмэски от госуслуг с просьбой подтвердить дату регистрации.

Я бы скакала как коза счастливая!

Но мои родители — очень ждали этот день. Они так счастливы, и все это так правильно, так подходит нам и так важно, что моей любви становится больше.

Савелий это сделал для меня. Он так сильно старается. Каждый день, во всем, и я не знаю, можно ли любить мужчину сильнее, чем его люблю я. Мой чуткий, добрый, понимающий. Самый лучший. Можно ли быть такой счастливой?

* * *

Следующим утром мы просыпаемся у меня. Солнечный свет мягко проникает сквозь шторы, я сонно потягиваюсь и неуклюже подползаю к Савелию. Забираюсь к нему на грудь, он тут же начинает поглаживать мои ягодицы.

– Доброе утро, - шепчу я.

– Доброе. У тебя еще есть десять минут.

– Все в порядке?

Он что-то внимательно читает в телефоне.

– Просто идеально, - говорит он.

– Деньги дошли, значит?

– Старый философ тот еще бандит, оказывается. Смотри-ка.

Показывает экран с открытым калькулятором, а там огромная сумма денег.

– Что это?

– Наши комиссионные.

– Серьезно? И на что мы потратим?

– На казино, конечно.

– Отлично, - я утыкаюсь ему в шею, вдыхаю аромат кожи и нотки туалетной воды, которую так обожаю.

Он смеётся.

– Что за безбашенную девочку я отыскал в строгом зале суда?
– щипает меня за зад, а когда я ойкаю, целует в лоб.
– У меня есть пара квартир на юге, думаю их продать. И с учетом комиссионных, нам хватит на что-то здесь. Как думаешь?

– Ты хочешь купить квартиру?

– Я знаю, кто тебе нравится эта, но Саш, я едва помещаюсь в твоей душевой. Я уже не могу так жить, мне же не двадцать.

Это правда — он едва помещается.

– Тогда нам нужно выбрать район, чтобы поближе к работе.