Лицо врага
Шрифт:
Пусть им суждено погибнуть, но сначала, ей-богу, они зададут реморам перцу!
Немногие назвали бы Кристофа Стоуна — человека, который командовал всем флотом космических кораблей и всеми наземными войсками, — беспомощным, но именно так он себя порой чувствовал. И с годами это ощущение он испытывал все чаще и чаще — по мере того как продвигаясь по службе, перестал командовать солдатами непосредственно в бою. Умом он понимал, что теперь исход сражений зависит от него в еще большей степени, однако, сидя в командном центре, далеко от грохота, вони и ужаса битвы, в это почти не верил.
Долг не часто позволяет
До сих пор вражеские войска появлялись только в Гренволдской системе. В связи с этим сектору присвоили «красный» статус; кроме того, командующий получил полномочия формировать эскадры, а также требовать подкрепления из более «спокойных» секторов. И Стоун сделал это, потому что предвидел на Гренволде нелегкую битву. Но как ни странно, враг, казалось, не готовил наступления в этом районе и не делал попыток укрепить оборону. Операция на Гренволде была нетипичной для войны с реморами, но, поскольку армия Стоуна уничтожила всех реморов в системе, Стоун не жаловался. Он надеялся, что скоро сможет объявить об окончании военных действий в своем секторе и о победе людей. Но победа на Гренволде была не просто победой: в результате этой победы стало больше известно о природе врага, а значение этого трудно переоценить.
Для Лиги и для человечества это был великий день.
И очень хороший — для Стоуна, поскольку информация, полученная на Гренволде, служила доказательством необходимости операции «Хамелеон». К сожалению, в системе Чуген все складывалось не так удачно, как на Гренволде. Стоун сделал пометку: уточнить, нельзя ли чем-то помочь плану «Хамелеон».
Оставались еще сотни других мелочей, требовавших проверки, наблюдения, подтверждения или устранения. Вдохновленный успехами, Стоун прорабатывал варианты, пока его не отвлекла свежая информация, поступившая с базы в Насе. Сообщалось о прибытии оперативных групп Лалла и Занга — хорошая новость. Планировалось, что они задержатся на четыре стандартных дня — для ремонта и пополнения запасов. Не так уж и плохо. Однако депеша от генерала Лалла, в которой он просил разрешения изменить приказы, разозлила Стоуна. Лалл понимал, что на рассмотрение его просьбы понадобится время, и хотя Стоуну все же придется дать разрешение, отправка оперативной группы задержится. Что за игру затеял Лалл? Впрочем, на споры не было времени. Стоун отправил Лаллу желаемое разрешение и добавил от себя — разумеется, в уважительном тоне — приказ сразу же доложить, как только его корабль прибудет на станцию Тарсус.
Разбираться с Лаллом надлежало с глазу на глаз.
Потом Стоун занялся другой рутинной работой, но настроение с каждой минутой все больше портилось. Он сам не понимал почему, но ему вдруг стало казаться, что в его секторе творится что-то неладное.
На Гренволде все получилось как-то слишком легко. Почему реморы не прислали подмогу? Почему не появились в соседних системах? Все это одной пресловутой реморской непредсказуемостью явно не объяснишь. Анализируя донесения со всего сектора, Стоун постепенно стал подозревать неладное. Наверняка тут какой-то подвох.
Пришел Чип Холлистер. По угрюмому выражению его лица Стоун понял, что скоро узнает, какой именно.
— Командующий, перехвачена торпеда с маршрута Тарсус — Большой Пес, — доложил старший помощник. — Думаю, вам следует ознакомиться с донесением.
18
Прогулка по джунглям с охотниками — кладезь бесценного опыта для социоксенолога, и поэтому Джулиана с восторгом приняла предложение. Местная экосистема была очень похожа на ту, где девушка проходила практику: Джулиана каждую минуту ждала, что вот-вот увидит ротекта-оленя или услышит сверху крик чектора. Как ученый, она понимала — все эти подобия носят только внешний
характер, но ее сердце продолжало твердить, что это не Чуген IV, а Мимакрон. «Только оглянись вокруг, — говорила себе Джулиана. — Посмотри как следует». Но повсюду были новые для нее образы, звуки и запахи.Подошел Ахзт. Одной рукой он сделал знак Джулиане, чтобы она шла вперед, а другой обхватил свою мордочку. У х’киммов это означало команду молчать. Очевидно, он выследил добычу. Вокруг бесшумно скользили сквозь кусты молодые х’киммы. За пределами деревни они становились естественной частью своего примитивного мира и пробирались между ветвями с легкостью призраков.
Ну что могло убедительнее доказать ей, что х’киммы — не Шандалтелкакская Ассоциация мимаков, которую Джулиана изучала много лет? По сравнению с этой тихой вылазкой за дарами леса в Шандалтелкаке поход за едой представлял собой шумный набег.
Судя по шуму в кустарнике, х’киммы настигли свою жертву. Но когда подоспела Джулиана, охотники уже деловито разделывали какую-то многоножку, похожую на броненосца. Ахзт назвал этого зверька синтером, и Джулиана внесла новое слово в растущий каталог местной фауны и флоры.
Х’киммы знали каждое растение и каждое животное в лесу, и всему у них находилась дюжина применений. Джулиана не переставала восхищаться гармонией, существовавшей между местными жителями и джунглями, и жалела, что Курт не видит сейчас это чудо.
Однако Курт от похода в лес отказался. Он заявил, что, пока не вернулись Раф и Зандовски, кому-то нужно остаться в деревне, чтобы присмотреть за Локхарт и Сингхом. Как будто Лангдорф не справился бы! Просто Курт не хотел покидать деревушку, даже в обществе Джулианы…
Ее это немного обидело. И хотя она уверяла себя, что у него было много причин остаться, так и не смогла назвать ни одной убедительной.
Может быть, Курт, так же как и она, боится, что вдруг появятся реморы? Или он, так же как и она, хочет больше времени уделить той работе, ради которой они сюда прилетели? Или ему, так же как ей, работа нужна, чтобы отвлечься от мыслей о реморах?
«Не будь дурочкой», — сказала себе Джулиана.
Элликота не особенно пугали реморы. Следуя собственным советам, он позволял каждому дню идти своим чередом и не слишком заботился о том, что будет завтра. И Джулиана понимала, что он остался в деревне просто потому, что ему интереснее разговаривать с Логненом.
Джулиана немного завидовала их взаимопониманию, и ее отчасти мучила совесть за то, что она тогда вмешалась в их разговор. Логнен пытался быть вежливым, но девушка понимала: в ее присутствии старый х’кимм испытывает неловкость. Курт тоже старался вести себя дипломатично, но и ей, и ему было ясно, что старик становится откровеннее, когда рядом нет Джулианы. Она не понимала почему, но приходилось принимать все, как есть.
И еще важно было то, что Курт чувствовал себя счастливым. Начав работать с х’киммами, он ожил. Теперь почти каждый день Курт улыбался и смеялся — чего не замечалось раньше. И хотя он по-прежнему уделял больше внимания исследованиям, чем Джулиане, она радовалась, что ему хорошо. Работая бок о бок, они невольно становились ближе друг другу. Если реморы удовлетворились бы тем, что люди изолированы от галактического общества, Курт и Джулиана могли бы задержаться на планете надолго.
А пока они рассказывали друг другу о своих открытиях и радовались, что с каждым днем все лучше понимают х’киммов. Ученые делились друг с другом всем. «Ну, почти всем…» — виновато подумала Джулиана. Она по-прежнему держала в секрете существование аналога Алсиона. Но так ли ей нужен этот секрет? Общаясь с аналогом, Джулиана поддерживала связь с человечеством, которой лишилась вся их группа, и ей было от этого немного неловко.
После поимки синтера Ахзт, по обыкновению, растворился в лесу. Охотник племени редко бывал в деревне, он был одиночкой. Хотя соплеменники уважали его за мастерство и знание джунглей, вместе с тем они относились к нему, как к парии. Иногда его встречали с радостью, в других обстоятельствах с презрением. Этого феномена Джулиана пока еще не могла понять.
В деревню х’киммы возвращались с шумом и песнями. Джулиана тоже поддалась их настроению и даже попыталась подпевать. Х’киммы подшучивали над ней, но, казалось, были довольны.