Лик

От Клео: «Флеминг, ты Рейн не видел? Отпишись, как прочтёшь».

Тем временем на фоне продолжала говорить психолог:

— А ещё мой отец болен. В тот раз я ехала к нему.

Я завис на тексте. Опустил брови, проморгался. Это уже был цирк. Только не тот, где сверкали приветливые огни. Цирк Уродов. Странности, темнота и неестественно натянутые губы в улыбке.

Я потерялся в собственных мыслях на какое-то время. Выбрался лишь тогда, когда мисс Уивер сделала один неуверенный шаг по направлению ко мне. Если эта женщина вообще могла быть неуверенной. Она опять играла неудачную роль. Глаза её были серьёзны. Морщины на лбу проступали больше обычного, уголки губ опустились. От нее исходил тяжёлый аромат духов. Такой часто использовали женщины, целиком и полностью уверенные в себе, самодостаточные, гордые.

Я убрал телефон в карман и вместо него свободной рукой пролистал несколько страниц в дневнике.

— Лучше посмотрите на это, мисс Уивер. Будь вы действительно хорошим психологом, вы бы разобрались, что личность Саванны разрушалась. До и после — небо и земля. Прочтите, прочтите! — я почти ткнул дневником в ей в нос со всей злости, а она неожиданно сильно оттолкнула его от меня, но при этом сохраняла равнодушное выражение лица. — Что с ней случилось? Как вы за ней не усмотрели? Она чего только не придумывала, чтобы поверить, что она может со всем справиться. «Волчица» — способ дать себе сил. Тотемы. Откуда у семнадцатилетней еврейки такая тяга к подобному верованию? Читайте это! — крикнул я, обеими руками схватившись за обложку с обеих сторон и максимально близко выставив дневник перед лицом женщины. — Что с ней случилось? Почему её проблемы, по её мнению, решались лишь тогда, когда она на пару дней сбегала из дома? Где она? Жива ли она?

— Флеминг, послушай…

Во мне всё бушевало. Я не заметил даже того, как на пороге появилась мама и окликнула меня. Договорив, прокричав эти фразы, я ненадолго стиснул зубы и с нескрываемой ненавистью поглядел прямо в глаза этой женщине. Это именно та хижина, её хижина, была на фотографии в дневнике. Её стены.

— Везите меня к себе домой. Покажите мне всё.

Я был не намерен принимать отказ. Мы молчали. Долго. Как в драме по телевизору. Ученик и психолог. Второй должен был меня успокоить, в то время как первому хотелось как можно скорее получить все то, что он требовал.

— Везите. У вас нет причин отказываться. Если только вы не хотите что-то скрыть, — уже тише, чтобы не слышала мама, застывшая на пороге, в страхе смотревшая на нас, не знавшая, что предпринять, сказал я.

В ответ я получил утвердительный кивок. Ещё никогда раньше мне не удавалось подобным образом убедить в чём-то своего учителя. Это учитель, он старше, он мудрее. Жизнь его успела научить всему. Но сейчас я видел перед собой не великого человека, на которого стоило бы равняться. Это была выцветшая, как и её волосы, женщина, с проседью в корнях, с морщинами у глаз, с неровной помадой и такими же кривыми действиями. Она не смогла сыграть в истинного преступника, которого не смог бы поймать даже самый великий сыщик. Её разоблачил обыкновенный школьник.

Она поблагодарила мою мать за возможность поговорить со мной. Та, когда я проходил мимо, аккуратно коснулась моего плеча и попыталась что-то сказать. Я покачал головой и шёпотом добавил:

— Так надо. Всё в порядке.

Не каждый день видишь, как твой сын кричит на психолога. Но даже мои родители устали от происходившего настолько, что вовсе не пытались меня остановить или переспросить, узнать что-то. Я ведь и сам уже давным-давно запутался.

Хотя, вру. Отец бы попытался меня надоумить. Не сомневаюсь, и телефон бы мой разбил — он может. Но в тот день сама судьба была благосклонна ко мне, раз отца не оказалось дома.

Я сел на заднее сиденье. Мне нечего было больше сказать, поэтому я сохранял тишину. Я знал, что мы должны были отправиться в лес, в ту самую хижину, которая принадлежала мисс Уивер. Но она была так «удивлена», что притворилась, будто не понимала меня или не слышала. А я ради этого факта потратил деньги и нервы. Мы ехали на край города, а потом, на одном из поворотов, машина свернула не туда.

Я инстинктивно дёрнулся, но ремень благополучно сдержал мой порыв:

— Куда мы?

— Домой, Флеминг. Как ты и просил.

Я принялся озираться по сторонам. Мы ехали совсем не по той улице. Руки мои похолодели, пальцы стали твёрдыми и не сгибавшимися, как на морозе. Я не успел незаметно написать Вестеру о том, где находился. Вряд ли мисс Уивер знала какое-либо единоборство. Одолеть её было бы легко, но не факт, что в бардачке не хранился пистолет или нож. Чёрт! Ну я и идиот!

Скрипнув зубами, я старался сохранять невозмутимость. Мисс Уивер не должна была увидеть, как я в лихорадке набирал бы номер с просьбой о помощи. Всё должно быть тихо. Мы припарковались у двухэтажного здания. Психолог предупредила меня, что мы приехали. Я вышел, ненавязчиво потянулся, но не говорил ни слова. Телефон был совсем рядом.

На втором этаже серого здания был расположен отель. На первом — магазин. И только несколько окон занимала жилая площадь. Совсем рядом была остановка, несколько таких же подростков, как и я, увлеченно уставились в телефоны. Женщина с пакетом в руках то и дело выходила на пустую проезжую часть, чтобы увидеть, как из-за угла выезжает автобус.

Бояться было нечего.

Мы прошли под аркой здания и оказались во внутреннем дворе. Именно оттуда мисс Уивер проводила меня до входной двери, открыла её ключом, отошла в сторону, чтобы пропустить меня, и бесстрастно провела по коридору дальше, до квартиры. Раскрыв передо мной и вторую дверь, махнула рукой, чтобы я заходил, но я не шелохнулся. На женщину не смотрел, вперив взгляд в стену. Я уже всё для себя решил. И что мисс Уивер меня обманывала. И то, что у меня остался только один вариант исхода событий. Именно по этой причине мой голос показался мне вполне обычным. Я сам бы с трудом понял, что ещё до сих пор злился.

— Это неправда. Вы здесь не живёте. И вы лжёте. Спасибо, мисс Уивер, но… — я наткнулся на её глаза. Серые. Тяжёлые. Тусклые. Мутные, — но я пойду.

И проигнорировав все фразы, точно не услышав их, поведя плечом, когда она попыталась схватить меня за руку и объясниться, я бросился вон. Вылетел прочь, на бегу открывая дверь, несясь как можно дальше отсюда. Узкая дорога, женщина всё ещё пыталась дождаться автобуса, носы подростков утонули в телефонах, а узкая дорога всё так же была безмолвна.

— Такси, такси! — я выбежал на дорогу в тот момент, когда мимо проезжала машина. Адреса я не знал, но описание «край города, тот самый, да, на этой улице, потом в лес» мог меня выручить.

Водитель явно меня не понял. На его месте я бы посчитал меня сумасшедшим. Но так оно и было, так и было! Во мне всё горело, полыхало. Стало жарко, снег, покрывавший мир, распалял меня ещё больше. Он попадал за шиворот, ложился на красные руки, тут же тая. Приехав, я пробежался по лесным сугробам, которых никогда нельзя было дождаться в городе, чуть не потерял в одном из них ботинок, добежал до хижины. Пусто. Я постучал в дверь, подождал несколько минут. Внутри что-то хлопнуло! Но никто так и не вышел.

Припав к одному из окон, я так ничего странного и не увидел, кроме обычной комнаты. Остальное скрывали занавески. Тогда я достал из самой глубины кармана смятую бумажку. Привычка моя собирать в карманах хлам в этот раз спасла меня. Ручки, конечно, не нашлось. Я чертыхнулся. Пошарил в кармане куртки. И моё спасение нашлось. Им оказался огрызок карандаша. Помню, положил его после уроков к себе и так оттуда не вытащил. Я улыбнулся сам себе.

Бумагу я разорвал на две части, насколько вообще с ней можно было провернуть подобное. На одной, припав к стенам дома, написал: