Лилея

–  Еще лучше твоему дяде станет, коли ты войну в спальной не станешь устраивать, - усмехнулась Нелли.
– Бегай еще где со своими сорванцами.

–  Дядя Филипп, я Амвроську-пьяницу поймал, - Роман решительно шагнул к кровати.

–  Нашел кого ловить, - отозвался Роскоф со слабою улыбкой.

Что б там ни было, но он уж пришел в себя, хуже не станет!

–  Он тебе порошку красного в шоколад насыпал, - продолжил мальчик сериозно.
– Что за порошок, сам, придурошный, не знает. В чулан под лестницею его запер покуда, надо бы допросить.

–  Кто пьяницу подучил?
– Роскоф приподнялся на локте.

–  Ахинею несет, - с досадою ответил Роман.

– Черт де попутал.

–  Вот оно что!
– Параша хлопнула себя по лбу ладонью.
– Нукось я сама за ним схожу, за негодником. Филипп Антоныч, до донышка пей!

Нелли выскользнула следом за подругой. В смежной горнице было теперь пусто: кого из баб Параша заняла делом на кухне, а остальные люди разбрелись - благо ничего страшного больше не происходило.

–  Чего неладно, Парашка?

–  С чего ты взяла?

–  А то я тебя не знаю!
– Нелли сощурила глаза.
– Филиппу лучше, а ты вроде как и недовольна…

–  Мурья головка сейчас вступила, - Параша опустила голову.
– Ну, корешок-то… Хуже будет еще, касатка. На время он силы дает, главное дело, чтоб отвар помог. Поможет ли, нет ли, ну да даст Бог…

Сердце словно упало в холодную воду. Осталось чувство, будто чего-то еще недоговаривает Параша, но расспрашивать дальше отхотелось…

Елена тихо воротилась в спальню.

–  Ловко ты управился, мой друг, а все ж не сочти за обиду, ступай покуда к себе в горницу, - ласково говорил Роскоф присевшему на одно колено около ложа Роману. Брови мальчика недовольно сдвинулись к переносью. Из чего Филипп его гонит? Коли Роман угадал да поймал отравителя, так уж имеет право остаться при дознании. Нелли не жаловала, когда от детей строят секреты.

–  Да пусть уж останется, - она потянулась потрепать брата по золотой макушке, но мальчик по обыкновению своему увернулся: ласок маленький Роман не любил.
– Пусть остается, Филипп, все одно подслушает либо иначе прознает.

–  Роман, я попросил бы тебя идти к себе, - произнес Филипп ровным голосом.

Мальчик ни слова не говоря направился к дверям.

–  Отчего ты его услал?
– спросила Нелли недоуменно.
– Сам соглашался всегда, что и врагов надобно знать с младых ногтей, особо мужчине.

–  Не в секретах дело.

–  В чем же?
– теперь уже Нелли оборотилась на дверь.

–  Мне будет хуже.

Слова мужа так странно перекликались со словами Параши, что по открытым плечам Нелли пробежал озноб. Или то был холодный ветерок из окна?

–  Чую, мой ангел, и едва ль ошибусь. Уж довольно ребенку на сего дни. А вот Платошу принеси, он несмышлен, а мне в радость.

–  Филипп!

–  Не пугайся, любовь моя. Помнишь, я приносил его к тебе, когда ты лежала в потрясении нервов, а разве ты умирала?

–  Хорошо, - Нелли улыбнулась, отнюдь не избыв тревоги, через силу.

–  Параскевушка, матушка, помилуй!
– запричитал приближающийся к дверям фальцет.

–  Кривая лешачиха тебе матушка!
– Параша, распахнувши створки, втолкнула вперед себя сутулого человечишку с бесцветными волосенками и редкими зубами. Это и был пьяница Амвроська.
– Моченьки нету, баринок вусмерть пистолетом напужал, думал, щас выстрелит!

Высвободив ворот из Парашиной руки, Амвроська пал на колени и принялся колотиться лбом об пол с такою силою, словно намеревался выдолбить для себя безопасную нору.

–  Какой-такой черт тебе красный порошок давал?
– Параша потащила голову парня кверху, вновь ухватив, на сей раз за ухо.
– Тот, какого ты о понедельник видал?

–  Черт, Параскевушка, черт меня у рощи достал!
– жалостно заныл Амвроська.
– И еще двое бесенят с ним было, ну куды уж мне тут супротив?

Ах вот оно что! Выходит не было видения пьяного! Что же было тогда? Нелли в нетерпении жгла дурня взглядом, но не мешалась, пусть уж разбирается подруга.

–  А отчего ты решил, садовая голова, что то черти, а не чужие господа?
– продолжала допытываться Параша.
– Господа тож не по нашему лопочут.

–  Нешто я господ от чертей не отличу?
– Амвроська обиженно икнул.
– Господа как перестанут по басурмански лопотать, так по-человечески начнут. Не хужей нас с тобой. А этому по-людски говорить трудно, аж язык его не слушал! Заместо «хорошо» бает «карашо», да и то невпопад! Одно слово, нечистый!

Елена с Филиппом переглянулись, начиная понимать.

–  С начала начинай!
– Параша с сердцем дернула его ухо.

–  Убег я тот раз от тебя, Параскевушка, да в рощице упрятаться хотел. Тут глядь и выходят двое навстречу. Одеты, вправду, по-господски, хоть небогато. Главный-то ко мне: хочешь, мол, на чарку водки? А сам глядит в глаза-то так ласково, вроде и отказать нельзя никак. Отвечай, дескать, верно ль это именье Роскова Филиппа? Верно ль, что женатый барин? Давно ль женился? Тут уж ничего я сказать не мог, только что не этот год да не прошлый.

–  Перед тем, стало быть, все сказал, - сквозь зубы процедила Нелли.

–  Сказал, барыня, сказал голубка, все как на духу!
– расслышав, выкликнул Амвроська.
– Нешто черту поперечишь? А он все допрашивает, мол, есть ли у барина Филиппа Антоныча детушки? Покудова, говорю, только один сынок махонькой. А тот к бесенятам повернулся, да по колдовски бает, я аж запомнил…

–  Что он говорил по-колдовски?
– резко спросил Филипп, явственно превозмогая дурноту либо боль.

–  Унн…дескать… унн… петькарсон! Те давай головами мотать, вроде довольные. А после вынул чертушка из коробушки бумажку, да мне в руку положил. И все в глаза, в глаза ласково глядит… Насыпь, мол, барину, человече, красного того порошку в еду али питье. А как насыпешь, разрешит тебе барин водки пить сколько хошь, да еще со скотного двора-то в поварню переведет. Очень в большую милость войдешь, потому порошок тот ворожейный. Выждал я, да насыпал в баринову чашку, как девка отворотилась. Только насыпать не успел, так-то страшно мне сделалось, так-то люто… Бросился бежать куда глаза глядят! Со страху, Параскевушка, со страху!
– Амвроська принялся тереть глаза кулаками.

–  Отпусти его, Парасковия, пусть убирается, - тяжело переводя дыхание, распорядился Филипп.
– Нам теперь не до худого слуги.

Заслышав это, пьяница дернулся, ровно не боялся вовсе потерять ухо, и бросился к дверям.

–  Да будь так добра, принеси Платошу.

Кинув быстрый взгляд на Роскофа, Параша бесшумно выскользнула из спальни.

–  Не бойся, душа моя, я тебя не покину!
– Филипп улыбнулся сизыми губами.
– Не по силам Злу нас разлучить, то лишь в Божьей воле. Только, Нелли…