Лимитерия

Хог бросился навстречу болотнице. Свистящий удар — и Лимит пролетает под летящими в его лицо когтями, кнутом оставляя на животе демоницы рассечение. Брызнула вода — и всё. Но стоило только ей по нему царапнуть, как парень вмиг зашипел и отскочил назад, прикрываясь кикиморой. Он отравлен. Яд не то, чтобы серьёзный, но чем энергичнее будет двигаться Хог — тем быстрее кровь юноша устанет. Волонтёру нужно было время. «Веретеном» он схватил кикикимору и швырнул в ведьму, сбрасывая её в воду.

— Сейчас я тебе покажу, человек, что бывает с теми, кто решает бросить мне вызов.

Slow-mo. Хог отлетает назад из-за пробивающей кувшинку болотницы, что выныривала будто дельфин. Она изменилась: лик соблазнительной девы обратился в лысую голову не то головастика, не то жабы, чей рот был полон острых, как иголки, зубов. Удар когтей не достиг области сердца, но кончиками успел поцарапать грудь Лимита, отчего парень стиснул зубы. Он снова отравлен. Бешено колотящееся в груди сердце быстрее прежнего кровь по жилам начинает гнать — вместе с ядом. С каждым движением волонтёр начинал двигаться всё медленнее и медленнее. Хог не левша. Как бы ни изгалялся, как бы ни пытался — удары были неуверенными и нередко косыми. Всё делалось в спешке, вслепую.

Потомок Лимитеры потерял счёт времени. Просто рубился бездумно с болотной ведьмой, получая порез за порезом. В своей истовой форме противница была гораздо опаснее, быстрее и свирепее. Как одичавшая собака, прежде людей не видавшая, кидалась она на Хога, рычала, плевалась, поднимала волны вонючего болота — а он не смел убегать, хотя здравомыслие во весь голос кричало ему: «Уходи! Ты эту битву не вывезешь».

Только Хог никуда не уйдёт. Будет до последнего на своём стоять, пока не прибудет второй отряд. Он не даст погибнуть своим товарищам, пусть и знает их относительно мало. Здесь, на сцене, где предлагают стандартные сценарии, Лимит выбирает импровизацию. Роль неподготовленного к спектаклю актёра ему больше подходит, нежели не единожды репетировавшего. В хаосе рушащейся предсказуемости умудряется нагло ухмыляться и сверкать азартом в глазах. Страшно ли ему? Конечно. Если он погибнет — кто будет воспитывать Пряника? Больно ли ему? Разумеется. Хог — живой человек, сделанный из плоти и крови.

Но, порой, страх рождает смелость, а боль — выдержку. За свои двадцать два года Лимит не раз попадал в ситуации, которые не сгибались под напором его бараньего характера. За нередкую неуступчивость обстоятельствам он получал чудовищные увечья, которые являлись ему в сновидениях периодически. За попытку переиграть уровень, руководствуясь только эмоциями, волонтёр вляпывался в ещё большие проблемы, после которых предыдущие уже не казались ужасными.

Но… таков уж Хог Лимит. Ради своей цели он костьми ляжет и переживёт что угодно — если та ему кажется истинно верной и правильной.

Хога окружили кикиморы. Толпой они накидываются на него, и парню приходится отбиваться от них. Одна из них умудряется схватить его под руки сзади, а в это время болотная ведьма несётся на юношу, как летящий без тормозов поезд, вытягивая руку. Лимит оскалился. Бьёт локтем бестию и ею же прикрывается, благодаря чему когти пронзают кикимору, а не волонтёра. Болотница опешила — и получила корягой слева. Точный удар прилетел в её подбородок. За ним последовал пинок по рёбрам противницы. На ней это никак не сказалось, и она создала два водяных шара для атаки…

Выстрел!

Хог вздрогнул. Попытавшаяся наброситься на него болотница получила несколько пуль в спину и с шипением упала — и подскочивший Лимит в очередной раз ударил её в подбородок, отбрасывая назад. Затем посмотрел на Юлю, одной рукой направляющей «Стрый-львер» на демоницу, а другой душа кикимору.

— Паршивый людской род!

Болото разволновалось не на шутку. Оно пустилось в пляс на пару с одичавшими кикиморами, и вонючие волны стали кидать из стороны в сторону одну кувшинку за другой. Хог бросился к Юле, выстреливающим «Веретеном» притягивая девушку к себе. Вместе они упали на держащееся на плаву бревно, что едва не перевернулось от натиска двух тел.

Но на этом лимит Лимита был исчерпан. Парень задышал тяжело и опустился на одно колено. Он ранен и отравлен. С трудом сохраняет сознание, хотя тело отяжелело донельзя. Хотелось закрыть глаза и провалиться в глубокий сон. На него напала ужасная дрёма. Вот теперь точно — всё. Болотная ведьма окончательно приняла свой истинный уродливый облик, не оставляя от прежней красоты ничего. Из её пасти ручьём лился зелёный яд, облысевшую голову покрывали бородавки, а сексапильное бледное тело стало болотно-коричневым, мерзким. Теперь это — головастик-переросток.

— Вы, люди, не чета нам, демонам! Вы для того и существуете, чтобы мы пользовались вами так, как сами того изволим! И коль осмелились вы меня побеспокоить, то вас я сурово накажу: человеческий парень будет превращён в корягу, а человеческую девушку на милость Огненному Змею предоставлю! — яростно поклялась болотная ведьма.

— А что ты скажешь о драконах, мм?

Хог округлил глаза. Юля напротив — с облегчением выдохнула.

Болотница резко оказывается внутри большого шара, сделанного из воды, и медленно поднимается вверх. К ребятам уверенно приближается Элли, способная идти по болотной глади и не проваливаться в неё. Её правая рука вытянута в сторону водяной тюрьмы. Эрийка ухмыляется — холодно, грозно, цинично. Болотница ахнула от ужаса — да ничего не могла сделать: внутри сферы она в одночасье лишилась всех сил и стала немощной. Но даже удайся ей вырваться из оков, ничего бы не изменилось: прибывший маг воды за счёт драконьего карио превосходил демоническое в несколько крат.

Ведьма проиграла.

— Я не ведаю, кем люди демонам приходятся, но уж точно знаю, кем демоны приходятся драконам, — ласково изрекла Элли. — И если человеческие особи в нас способны симпатию к себе вызвать, то вы, навье отродье, для меня и мне подобных — просто мусор.

Давление в сфере усилилось. Болотница задрожала всем телом.

— Знаешь, как поступает дракон с теми, кто смеет обижать его детишек? Нет? Ну так узнаешь, дорогуша. Прямо сейчас, — каждое опускание пальцев Элли будто бы сжимало шар словно мячик, отчего тот готов был в любой момент лопнуть — вместе с демоницей внутри него. Та мучилась, билась в агонии, безмолвно кричала.

Эрия помедлила с кончиной болотницы, но лишь для того, чтобы очистить сцену от кикимор. Всех их девушка порвала на ошмётки водяными лезвиями. В разные стороны полетели кости, кровь, куски мяса, клочки одежд. Затем эрийка погрузила в водяную тюрьму Эса, вытащила его из топей и вышвырнула на берег. То же самое произошло и с оставшимися волонтёрами: нахлынувшая волна толкнула бревно, на котором находились Хог с Юлей, в сторону камышей.

Осталось дело за малым.

— Вот и всё, кусок дерьма. Нет у тебя больше слуг. Нет владений, коими ты кичишься задиристо перед людьми. Ничего нет. Осталась лишь бессмысленная жизнь, которую я с превеликим удовольствием вырву из твоего гнилого тела. Твоё существование — ошибка, и Навь должна её обязательно исправить. Но… это будет потом. А сейчас…

Элли холодно улыбнулась.

— Сдохни, пожалуйста.

И водяная тюрьма лопнула с громким хлопком, обнажая внутренние органы болотной ведьмы.

«Хладнокровна», — резюмировал про себя Хог. Удивляться, правда, не стал, покуда предполагал отдалённо подобное в Эрии. Она действительно может убить без лишних раздумий того, кого считает своим врагом. Даже глазом не моргнёт. И окажись девушка позлее в момент их первого знакомства — с Лимитом произошло бы то же самое, что случилось с болотной ведьмой.