Локумтен
Шрифт:
Затем свистнул кнут. Сомнения Филя, что к полудню они успеют доехать до цели, рассеялись как дым, когда кибитка вынеслась из города. Сквозь маленькие боковые окошки была видна одна сплошная зеленая стена. Мальчик не чаял остаться в живых, так его швыряло по тесному пространству вместе с остальным багажом. Минуты для него растянулись в часы.
«Пожалуйста, пожалуйста, пусть меня выпустят! — молил он разом всех святых, отбиваясь от летящих в него ящиков и мешков. — Я лучше пойду пешком!.. Ой! С-сатана!». Он хотел заорать, но кто бы услышал его там, снаружи, в грохоте подков и хрипе семи лошадей.
«Зачем ей колеса? — думал Филь, когда несколько
Это ощущалось как лютый шторм в ненагруженной шхуне, только привязаться здесь было не к чему и ящики не были похожи на морские волны. Один из них открылся от ударов и лязгал теперь крышкой на полу, к которому мальчик прижимал его ногами. Но на следующей яме Филь не удержал его и тот, взлетев к потолку, приземлился уже на боку. От механизма, что лежал внутри ящика, оторвалась небольшая часть и откатилась в сторону. И вдруг настало благословенное спокойствие, а следом послышалась пара ударов кулаком по крыше кибитки.
— Приехали! — раздался с козел знакомый бас. — Вылезай, вестник, твой поворот!
Из последних сил Филь поставил ящик нормально и, как смог, пристроил в него оторвавшуюся железяку. Затем вывалился кулем из кибитки. Лошади храпели, тянули удила и порывались продолжать бег, отчего казалось, что они пляшут на месте. Раскрасневшимся почтовым тоже, видимо, всё было нипочем. Один только Филь так устал, будто бежал сюда всю дорогу. «Надо же, это стоит восемнадцать империалов!» — с ужасом подумал он, выпрямляясь.
Один из всадников, наклонившись к мальчику, снял с него веревку с пергаментом. Сунув ее себе за пазуху, он свистнул, и кавалькада поехала дальше. Когда они скрылись из виду, на Филя обрушилась неправдоподобная тишина глухого леса.
Он стоял напротив знакомого ему поворота и медленно приходил в себя. Решив, что жизнь положит, но заведет себе собственного коня, Филь задрал голову — солнце было в зените. Стряхнув с себя пыль, мальчик зашагал по дороге.
Сначала он ступал как деревянный, но скоро разошелся. И прошло не так много времени, как впереди показалась гладь Сенного озера. Дорога огибала его и уходила на Менону, где надо было спросить дорогу на Катаоку, только спрашивать было некого — в лесу стояла звенящая тишина. Испугавшись, что не успеет добраться до цели до темноты, Филь еще прибавил шагу.
— Эй, клоун! — вдруг услышал он и вздрогнул от неожиданности. — Не спеши, а то успеешь!
Филь судорожно заозирался, хотя голос был не злой, а звонкий и мальчишеский. Но в нем было столько самодовольства, что требовалось как можно скорее обнаружить обидчика.
— Сам ты клоун, — сказал Филь, увидев наконец, что искал. — Волк бумажный!
Из-за кустов смородины показался тот самый франт, который наблюдал за его стараниями в воде два дня назад. Сегодня он был один. А Филь чувствовал себя куда уверенней, будучи одет, а не с голым задом. Потому чем закончится эта встреча, ему сразу стало ясно и он подобрался.
Франт, однако, не торопился открывать боевые действия. Прищурившись, он смерил Филя взглядом.
— Волк бумажный? — сказал он. — Ты еще рисуешь в придачу к тому, что занимаешься водной клоунадой? Как тебя зовут?
Филь волков не рисовал — их иногда рисовала Эша, и весьма похоже.
—
Не твое дело. Поговори еще у меня, так сразу получишь!Франт хлопнул себя по длинному сапогу хлыстом, который держал в руках:
— Грозный какой!
— Будешь дурака валять — побью! — пообещал Филь.
— Возможно. Но я не согласился пока драться.
— А я и спрашивать не буду.
— Видали мы таких! Что ты можешь со мной сделать?
— В воду засуну. Слизь береговая! — вспомнил мальчик любимое ругательство их кока.
Франт опять хлопнул себя по сапогу хлыстом и рассмеялся:
— Туше', я не умею плавать, ты прав! Ты потряс нас позавчера, меня и мою сестрицу Меттину, своими выходками. Мы оба боимся воды.
Филь сразу растерял всю свою грозность.
— Чего ее бояться? — удивился он. — Хочешь, научу?
Франт поморщился.
— Надеюсь обойтись без этого… Кстати, сейчас модно быть лояльным к императору, но ты перестарался, — заметил он. — Зачем ты нацепил на себя эту форму?
Филь ответил:
— Это хорошая, добротная форма и она досталась мне бесплатно.
— А ты влазишь во всё, что тебе достается бесплатно? — поинтересовался франт.
— Только, если мне за это платят.
До франта дошло. Весьма спесиво, он сказал:
— Ты в самом деле вестник, что ли?
— В самом, — набычился Филь. Только начавшийся дружеский разговор закончился.
— Что ж, ты выбрал плохое время бродить по этим лесам!
Филь сам думал об этом, но с Арпонисом в руках ему не стоило опасаться летающих «половиков».
— Напугал ежа голой жопой!
— А правда, что вам выдают Открывающий Путь, чтобы вы не оттоптали себе ноги?
Филь насторожился. Он ответил, не думая:
— Правда, только свой я потерял.
— Так сделай себе новый!
Как бы ни чесались у Филя руки надавать франту по шее, он сразу забыл об этом.
— Научи — сделаю, — сказал он.
— Нет ничего проще. Надо проникнуть в Хальмстем и зачерпнуть раковиной Сотерис. Потом раковину требуется высушить, и у тебя готов Открывающий Путь. Дерзай, у тебя получится. До встречи!
Франт заливисто свистнул и из-за кустов смородины к нему выбежал сухощавый вороной конь. Жадно наблюдая, как его новый знакомый взбирается на него, Филь спросил:
— А раковина любая подойдет?
— Конечно!
Франт ускакал. Филь некоторое время смотрел ему вслед, потом опомнился и поспешил к озеру. Солнце едва покатилось к закату, а он уже добыл себе неплохую, пусть маленькую раковину, оделся и чуть не бегом помчался в Хальмстем. Дорога туда должна была занять остаток дня и прихватить часть ночи, а то, что он задумал, лучше будет провернуть в темноте.
— 15 —
«Храбрость – это когда ты один из всего мира знаешь, как тебе страшно...»
Клариса Гекслани, «История Второй Империи, Комментарии»,
1-е издание, репринт, Хальмстемская библиотека
Свернувшись калачиком на цветочной поляне, Филь спал, сунув под голову скомканный плащ. Сон сморил мальчика перед самым закатом. Проснулся он от холода, когда на небосклоне высыпали первые звезды.