Лорем

И сейчас ее легендарный образ, дававший надежду племени Отрофон-Кессеев и всем сочувствующим трагедии лесных магов, самым не почтительным способом трещал по швам.

Разговоры умолкли, соплеменники ждали, что скажет мать племени.

— Братья мои и сестры, вы слышали и видели то же, что я. Чуждость сквозит в речах Предначертанной, в ее стати и манере себя держать. Кто-то из вас видит в этом признаки силы и могущества, иные возмущены и, как я слышала, разочарованны. — Отрофон-Кессеи внимали ее речам, некоторые поникли головами, смущенные их смыслом, — Признаюсь вам, я сама отношусь к последним. Если бы Нарилия была человеком, я обвинила бы ее в манипуляциях, не принятии ответственности за свои решения, черствости и грубости.

Вздох пронесся среди соплеменников, страх был в их лицах. Озори Фонна продолжила:

— Но она бог, а боги, как мы знаем из истории нашего с вами мира и собственного горького опыта нашего народа, не всесильны. Все же Нарилии не свойственна гордыня. При всех нечеловеческих возможностях она говорит, что лишь сестра божья. Братья и сестры, мы обязаны понять скрытый смысл ее слов. Мы должны помочь Предначертанной, говорит она об этом или нет. Вы слышали ее речи, и видите, что они правдивы. Город-крепость покинут, агрессия феллов предотвращается, а Нарилия явилась меж нами, чтобы говорить, безо всякой охраны. Она говорит, что пока не способна излечить нашу боль. Но она старается, вы видели это. Поэтому мы обязаны ей помочь. Я прошу Старейшин изучить деревья и обдумать следующие шаги. Я прошу всех вас передать услышанное тем нашим соплеменникам, которые не могли знать сами. — Она горько добавила, — Кроме Эзобериена, с ним я разберусь сама.

Она слушала соплеменником, принимая их опасения и сомнения как свои, а сама продолжала размышлять. Она прекрасно знала границы возможностей ее народа в выяснении знаний о происходящем в мире.

Белых пятен на карте становилось все больше. Все меньше лесных магов были согласны поддерживать сбор знаний о мире на землях Отрофон-Кессеев. Озори Фонна не винила их. До Раскола маги леса знали даже слишком много. Ее далекие предки совершили ошибку, перечеркнув традиции лесных магов, и навсегда потеряли доверие остального мира. Объединив усилия, они нарушили равновесие мира. Ее предшественникам не хватало знаний о том, что делать с такими возможностями.

Никому из людей не доступно будущее. И в той ситуации остальные народы поначалу делали все возможное лишь ради восстановления баланса. То были черные времена для всего мира. И как спасение явился Творец. Этот человек, наделенный невероятной силой, встал на защиту притесняемых стихий, и был он столь убедителен, что две из трех ветвей лесных племен — Джокеи, равнинные маги, и Ассеи, кочевые племена — перешли на его сторону, бросив Кессеев практически без защиты.

Тогда и произошел Раскол, что перевернул мир и наконец показал магам стихий настоящее лицо Творца. Большинство Кессеев посчитали его дальнейшую участь достаточным отмщением, но не ее народ. Отрофон-Кессеи происходили своими корнями от тех, кто желал помнить причиненный их народу вред и остался жить на руинах сгоревшего города-древа.

И теперь эти маги, ее народ, как и она сама, пытались понять, к чему приведет пришествие Предначертанной. Как заглянуть в будущее, зная лишь прошлое?

Она гладила своего лерасса, оставляя на нем сообщение.

“Слова Предначертанной указывают, что ее поддерживает Сеадетт. Раз Нарилия предприняла жесткие меры по поводу экспансия огненных и земных в такой короткий срок, у нее есть свобода действий в столице. Выясните, ограничивает ли кто-либо свободу Предначертанной. Она забрала Лан-Огана и собирает технологии воздушных магов, необходимо узнать ее цель. Начните с первой башни, без информации от Эланор о перемещениях магов по миру такая сила попросту невозможна.”

Она наказала своему лерассу Кои бежать прямо к совету.

Было еще дело, которым следовало заняться ей самой.

Один из соплеменников возмущал ее. Из отчетов Зэбора следовало, что Аштанар чуть ли не ключ пониманию Леса, и на этом основании он который день рассказывал Сказочнице и ее спутникам секреты лесного народа. Водным магам, которые не умеют лгать и не хотят научиться. Водным магам, которые ходят среди нимов, постоянно связаны со своим народом и беззащитны перед агентами феллов.

Нарилия сказала, что эти сведения были получены не от нее. Но если не воля великой богини, то что направляло этого нима?

Она призвала следопытов.

— Эзобериен и его спутники идут сюда. Схватите их. Будьте осторожны, — сказала она.

Ей было очень горько.

Видят деревья, Зэбор не искал плодов перводрева или особого места в племени. Она сама дала ему все это. Когда увидела, что среди Отрофон-Кессеев вырос тот, кто чужд магии.

До последних событий следопыт оправдывал возложенные на него надежды Озори Фонны. Зэбор упорно учился и постигал с большим трудом то, что было дано всем его соплеменникам, лесным магам. И он был полезен племени — хорошо читал следы, его нельзя было застать врасплох, он умел указать, когда прошли чужаки и куда направились еще до того, как соплеменники расспросят природу.

Что же, посланный ею отряд тоже прекрасно его знал. Отрофон-Кессеи переняли методы Зэбора. Когда-то он вернул древнюю традицию, способ встреч с чужаками.

Она помнила, как напугали ее слухи о том, каким был в патруле. Без предупреждений, без переговоров он возникал среди полумрака леса, направлял копье прямо в грудь чужаку и лишь после этого начинал переговоры.

Сначала соплеменники были в панике от такой жестокости. Но чужаки из страха перед ним покидали земли племени, и стычек было меньше, и проливалось меньше крови. Что же, время ему еще раз помочь своему племени.

Кои вернулся, и она попросила:

— Когда приведут Зэбора, позови меня. Пусть никто не говорит с ним, я все сделаю сама.

Сказав так, Озори Фонна пошла к алтарю.

В сердце леса, где обитали Отрофон-Кессеи, высился Отрофонек. Город-дерево рос вместе с лесом и по преданиям вырастал настолько, чтобы с его кроны можно было видеть весь лес, и такого обхвата ствола, чтобы стоя у его подножья удавалось увидеть только девять деревьев окрест. В центре полого ствола Отрофонека когда-то в древности зеленела Роща Старейшин — место, куда маги пятого лада лесной стихии приходили, чтобы наконец обрести покой. Место, где они могли сродниться с природой, где их корни срастались с предками. Месте, где серые, лишенные коры, мертвые деревья стоят уже шесть сотен лет не шелохнувшись, целые до последней веточки и высохших до прожилок листочков.

Отрофонек умер вместе с Рощей Старейшин.

Озори Фонна шла к древу. В руках у нее раскрывались живые цветы. Она направлялась к алтарь, сооруженному Отрофон-Кессеями в том месте корневища города-древо, где когда-то его расщепил Раскол. Озори Фонне было горько и грустно, как и ее предкам, и предкам ее предков, которые соорудили этот алтарь как место может погрустить и посидеть в покое.

Возложив цветы на алтарь, Озори Фонна присела на каменный монолит. Могла ли она предотвратить случившееся?

Зэбор был вечным ребенком, сиротой племени, без крова среди тех, чей кров разрушен. Без способности читать на языке леса Зэбор не мог и писать на нем, был вынужден запоминать и записывать все присущее и переменное. То, что было доступно всем вокруг него. Озори Фонна не знала, как научить свой народ тому, почему Зэбор выглядел глупцом. Она могла лишь просить заботиться о нем.

В племени, где все были друг другу как братья и сестры, ей пришлось просить о заботе для не Зэбора. Да, она отметила его, но что ей оставалось? Зэбор не пытался обсуждать того, что лес не говорит с ним, и его соплеменники не говорили с ним об этом, но от того, что жалели и не понимали его. Зэбор был один там, где иных одиноких не было.