Ловушка для Крика

– Я и так знаю, что там, – равнодушно произнёс Вакхтерон. – Там – болота.

– Это знает каждый дурак, – улыбнулся Мистер Буги. – Но вопросов у меня всё равно больше, чем ответов. Не весь же мир – этот лес, равнина и топи? Должно быть ещё что-то.

– Горная гряда с другой стороны, – подсказал тот.

Мистер Буги покачал головой.

– Нет-нет, я не о том. Я о мире, из которого мы пришли. О настоящем мире.

– Его вспомнить трудно.

– Хотя бы немного, – настаивал Мистер Буги, перекинув через плечо длинную цепь, которой сбивал жертв с ног во время погони. Ею же он душил и мучил их, но кажется, не получал от этого никакого удовольствия, хотя так было не всегда. Когда-то давно жажда крови, пробудившаяся здесь, была сильнее. – Я помню: тот мир был огромен. И что это место кажется таким маленьким по сравнению с ним.

– Наша бескрайняя равнина – маленькая? – под маской Вакхтерон улыбнулся, точно друг сморозил глупость. – Ты можешь пройти в любую из сторон и идти так долго, пока не устанешь. Тебе понадобится не один день, чтобы преодолеть эту равнину.

– Но здесь нет смены дня и ночи, – возразил Мистер Буги. – И ты не знаешь, сколько времени это заняло бы, потому что у нас нет часов. А если бы и были, уверен, они бы здесь не шли. Или шли задом наперёд. Или что-нибудь в этом же духе. И потом… мы даже не пробовали уйти отсюда.

– А зачем, если мы можем вечно охотиться в этих вечных сумерках? – равнодушно сказал Вакхтерон и не заметил, как мистер Буги покосился на него.

У него был свой секрет, о котором никто не знал: секрет, который роднил его с одной из беглянок – и теперь, как и в любую из Жатв, он наблюдал за границей леса, чувствуя, как в широкой груди ворочается неизбывная тревога за неё. Он пока не понимал, отчего так, но вспоминал одну деталь жизни за другой по мере редких встреч с рыжеволосой девушкой Конни: когда-то давно она была ему бесконечно дорога.

Они уже подошли к гигантской костлявой кисти, по которой и начали взбираться. Небо почти полностью закрывала тень от огромных наростов на черепе, черневшем бездонными глазницами, похожими на пещеры. Наросты эти были перьями, венчавшими чело некогда живого великана, и напомнили Вакхтерону о головном уборе вроде тех, какие носили его предки. В подобные моменты, вскользь думая о том или ином предмете или вещи, он видел перед глазами новые детали той жизни, которой жил до того, как оказался здесь. Какие-то из них пугали его, какие-то злили, но всегда он чувствовал необъяснимую, давящую на грудь тяжесть. Словно пытался отчаянно вспомнить что-то очень важное, а что именно – не знал.

Вакхтерон первым ловко забрался по окаменевшему предплечью исполина и подал Мистеру Буги руку. Тот ухватился за неё, но всё же посмотрел вниз и едва заметно вздрогнул. Вакхтерон подавил улыбку. Он знал: такой рослый, такой сильный, внушающий трепет одним своим именем, Мистер Буги страшился высоты и старался это скрывать. Но он и Дым были в курсе, потому что кто, как не самые близкие люди, должны знать слабости и преимущества друг друга, чтобы использовать их в командной работе. Возможно, Беглецы считают, что они – озлобленные и беспощадные звери, но эти трое были о себе другого мнения. Они делали то, что умели лучше всего, чтобы выжить самим, и будто у них был другой выбор, у этих природных хищников, которых Жатва звала голосом крови. Они знали: отказ от охоты приносит несоизмеримую боль, а вместе с ней жрец Иктоми гибнет от рук других охотников, принося свою жизнь в качестве жертвы. Что случается с душой после такой смерти, ни один из них старался не думать.

На сгибе локтя, на высоте порядка пятидесяти футов, ничего не боясь и глядя на горизонт, сидел, спустив ногу вниз, коренастый и взрослый, старше двух других мужчин, Дым. Его кудрявые аспидно-чёрные волосы, посеребрённые на висках и опускавшиеся на мускулистую широкую спину, подобно плащу, шевелил холодный ветер. В длинных узловатых пальцах он держал охотничий лук. Возле бедра лежал колчан со стрелами. Дым уже не смотрел туда, на землю, где жадная до крови почва мира Иктоми поглощала утыканное его же стрелами женское тело, и не смотрел в лицо своей жертвы, преисполненное горького страдания. Буравя небо долгим немигающим взглядом, он курил, и дым от сигареты змейкой вился у его лица.

– Что там? – спросил Вакхтерон и поспешил подойти к нему. – Что ты увидел?

Дым лишь кивнул. Вакхтерон присел рядом и всмотрелся, но ничего не заметил. Ему понадобилось около минуты, чтобы увидеть это в сизом небе. К ним наконец забрался и Мистер Буги, отдуваясь и утирая пот со лба. Он действительно сильно боялся высоты, но здесь было лучшее место для наблюдения, и потом, он не хотел оставаться внизу в одиночестве.

– Что там? – повторил он слова Вакхтерона и с любопытством прищурился, глядя на горизонт.

– Дым что-то увидел.

– Но что?

– Просто небо, – вдруг ответил сам Дым и с насмешкой в спокойных глазах поглядел на друзей. – И ворона в нём.

– Я вижу ворона, – сказал Вакхтерон. – Но он не похож на тех, что прилетают с болот. Те мельче, и глаза у них красные, а этот – большой, и он кружит над одним и тем же местом.

Мистер Буги почесал в затылке и хмуро бросил:

– Птица как птица. По-моему, ничего особенного.

Дым и Вакхтерон проследили за её полётом, пока она не скрылась в густых болотных туманах.

Дым раскурил сигарету, стряхнул пепел и прибавил:

– Теперь я часто вижу его.

– Может, наблюдает за кем-то? – предположил Вакхтерон. – Или принадлежит охотнику с болот. Никто ведь не знает, кто там охотится.

– Я знаю, – тихо сказал Дым и снова затянулся. – Там живёт убийца убийц. Он, говорят, был раньше не одинок, но теперь, расправившись с другими охотниками – со всеми, кого бы Она к нему ни подселила, – бродит один по топям.

– Чего он ждёт, если никто из Беглецов не способен пройти мимо нас? – с усмешкой спросил Мистер Буги и сел рядом с Вакхтероном, с некоторым испугом поглядев вниз. Там, на красной земле, убитая женщина осталась лежать лишь наполовину. Её ноги и большую часть туловища уже поглотила голодная почва здешних мест.

– Я думаю, он ждёт не жертв, – заметил Дым. – А охраняет это место от кого-то другого.

– И от кого же, например?

Вакхтерон тяжело, исподлобья посмотрел на тёмную кромку топей, бравших в кольцо мир Иктоми. И вздрогнул, когда услышал преисполненный боли женский крик со стороны леса. Стряхнув пепел, Дым пожал плечами:

– Например, от нас?

* * *

Утренний свет проник сквозь плотные шторы: в узкую полоску между ними я увидела серое небо. Я с наслаждением потянулась под одеялом и ойкнула: меня обняли поперёк живота и притянули к себе. Спросонья я даже не помнила, что рядом со мною был Вик.

Я осторожно отодвинула от себя его руку. Гладкая смуглая кожа под пальцами казалась куда грубее и плотнее моей собственной.

– Доброе утро, чикала, – хрипловато сказал он, обдав мою шею тёплым дыханием.

Я не успела ответить, как он тяжело лёг сверху, через меня потянувшись за телефоном на тумбочке. Я слабо упёрлась рукой в его грудь, ощущая каждый дюйм его тела – своим. Вик не смутился ни на мгновение. Он посмотрел на дисплей и простонал:

– Уже семь утра. Как мы разоспались…