Ловушка для опера

С этими приятными мыслями и весь в НАДЕЖДЕ, он одел что-то из одежды того периода, и отправился к матери своего ребенка.

Кража

Открыв глаза Егор увидел синее небо. Он лежал без движений, щурясь теплому солнечному свету. Впереди перед ним расстилался парковый пруд, над которым кружилась одинокая чайка. Чайка была белая словно невеста.

«Светлана?» – отреагировала память мужчины.

Над его ухом послышался звон стекла. Егор обернулся в надежде увидеть свою жену, но вместо ее на скамейке сидел ребенок из его квартиры, и печально глядя на него постукивал пустыми бутылками из-под спиртного. Егор не удивился. Этот ребенок всегда был с ним рядом. Правда его, кроме Егора, ни кто не видел, но это было еще даже лучще. Только одно было плохо это создание всегда молчало.

«Может потому, что я с ним не разу не поговорил?» – удивился очевидному Егор.

– Кто же ты? – вырвался давно интересующий его вопрос.

– Не знаю, – ребенок пожал плечами – может чья-то совесть.

У него был обычный детский голос. Прыгающий по скамейке взъерошенный воробей проскакал сквозь его болохонистую одежду и худощавое тело не встретив ни какого препятствия. Ребенок махнул рукой, словно пытаясь его поймать, но пернатый не отреагировал. Егору стало радостно, и как то по доброму тепло, словно мать напекла праздничные блины.

– Чья? – опять обратился к нему мужчина, силясь понять непонятное.

– Меня потеряли – грустно ответил собеседник.

– Кто?

– Люди – с горечью произнес опрашиваемый ребенок.

– А почему ты все время со мной? – Егор попытался понять его постоянное присутствие с ним рядом.

– Ты тоже потерялся.

Егор ни чего не понял, но ему стало спокойно от того, что удалось поговорить с этим странным созданием. Он взял ребенка за руку и они пошли к дому.

У подъезда дома стояла милицейская машина и иностранный автомобиль соседа. Поющий Семен беседовал с сотрудником милиции и что-то горячо ему доказывал. Увидев, подходящего к ним Егора он вскинул ему на встречу руку.

– Вот он!

Егорше было приятно, что сосед, видимо узнавший о его женитьбе встречает его с поздравлениями. Да ни один, а с представителями государственной власти. Егор приветливо помахал ему на встречу.

– Поздравь меня сосед мой свыше, жену вчера я ввел себе под крышу, – пропел он, ожидая ответной арии, но сосед сплюнул под ноги и отвернулся.

«Наверное я сфальшивил» – подумалось Егору.

К нему подошел капитан милиции, с которым беседовал сосед.

– От имени и по поручению Министра внутренних дел, позвольте поздравить Вас с законным браком и вручить памятный подарок… – считал с его губ обрадованный Егор.

Он протянул за вручаемым подарком руки, и в тот же момент на его запястьях защелкнулись замки наручников. Новобрачный с недоумением поднес браслеты к глазам, пытаясь их разглядеть, ни как не понимая бытовое назначения этого официального подарка. Его, взяв с двух сторон под руки повели в дом. В квартире уже сидели двое соседей из дома и еще несколько незнакомых ему человек.

«Как все же меня все любят. Даже соседи пришли поздравлять» – продолжал радоваться Егор.

Он обвел комнату глазами, и остолбенел… Кровать его матери была пуста.

– Мама! – крикнул Егор, указывая на пустую кровать двумя руками.

– Товарищи понятые – обратился к его соседям симпатичный мужчина в штатском, совершено не обращая внимание на его крик – я, старший оперуполномоченный уголовного розыска, майор милиции Замутилов буду сейчас составлять протокол осмотра квартиры, в котором Вам нужно будет потом расписаться, удостоверив правильность отраженных в нем фактов.

Не обращая внимание на Егора, продолжавшего указывать на пустую кровать, его провели в смежную комнату и, подведя к кладовой, втолкнули вовнутрь. Внутри кладовой почему-то было очень светло. Егор поднял голову и увидел в потолке огромную дыру.

– Давай залезай – мужчина в штатском, назвавшийся «очень уполномоченным», подтолкнул его, указывая на табуретку, стоящую на миниатюрном компрессоре.

Поднявшись на указанное сооружение, Егор просунул голову сквозь дырку в потолке и увидел чьи-то ноги. Ноги оказались принадлежат его соседу и сотрудникам милиции. Он попытался что-то пропеть но не успел, так как его втащили на верх. Следом за ним пролез и уполномоченный майор.

– Чья работа? – раздался вопрос Замутилова.

Егор, ни чего не понимая, обводил глазами стены шикарной квартиры, увешанные пустыми рамами из-под картин. Везде царил беспорядок.

– Кто у тебя долбил всю ночь? – последовал очередной вопрос милиции.

– А где мама? – вместо ответа вспомнил допрашиваемый.

– Я тебе покажу твою мать – разозлился Замутилов скрипнув зубами.

Услышав его обещание Егор сразу успокоился. Ему было только непонятно почему у уполномоченного милиционера в штатском так зло сверкают глаза.

«Наверное у него глисты» – вспомнил он сюжет из телепередачи, где доктор говорил о симптомах данного заболевания, указывая на скрип зубов как на наипервейший.

– Вы от него ни чего не добьетесь, – подал голос поющий Семен, закладывая под язык таблетку валидола, – юродивый он.

– Ну это мы еще посмотрим, – настраивался на серьезную работу Замутилов, – у нас и мертвые дают показания.

Он хотел дать потерпевшему еще какие-то гарантии, но снизу его позвали сотрудники, обнаружившие по матрасом кровати, украденную из верхней квартиры старинную серебряную икону.

– Ну все, теперь ты у меня ручной – подмигнул Егору больной глистами.

Егор еще раз обвел квартиру соседа взглядом. Эксперты из криминалистической бригады обсыпали пустые рамы из-под картин каким-то черным порошком, а затем разгоняли его кисточками. Ему стало неуютно и страшно. В запястьях, от странного подарка МВД начинало болеть, но еще больнее было на душе от исчезновения матери.

В отделении, куда привезли Егора, его сначала поместили в камеру временного содержания, предварительно сняв отпечатки пальцев, а затем доставили в кабинет на втором этаже. В кабинете Егор увидел уже знакомого, симпатичного уполномоченного уголовного розыска, который очень удивил его фразой про то, что у него и мертвые разговаривают. О смерти он слышал от матери, и в его понимании в этом ни чего страшного не было. Но что бы разговаривали мертвые! Он как-то ездил с матерью на похороны ее дальней родственницы, и помнил картину прощания с покойной. Все плакали и обращались к покойной, но та упорно сжав губы, как бы подчеркивая свое пренебрежение к происходящему, упорно молчала. Егор относился к мертвецу как к кокону гусеницы. Здесь улетает душа, там улетает бабочка. Так разве может кокон разговаривать? Симпатичный мужчина нервно перелистывал протокол осмотра квартиры, не обращая внимания на стоящего у его стола Егора. Егорша вдруг вспомнил, что милиционер обещал показать ему его мать, и он присел перед ним на стул, пытаясь привлечь его внимание.

– Ну давай рассказывай, как до кражи у соседа докатился? – поднял на него взгляд Петр Замутилов.

Оперативник понимал, что сидящего перед ним человека и его квартиру явно кто-то использовал для совершении кражи. Но на кого-то это нужно было вешать. Не оставлять же преступление не раскрытым. Поэтому в его задачу сейчас входило не установление истины и виновных лиц, а получение признания от этого слабоумного, тем более что в его квартире обнаружено вещественное доказательство его причастности – старинная икона. Егор не понял вопроса. Точнее не понял, что адресован ему. Он на всякий случай обернулся назад, но кроме еще одного письменного стола и сейфа ни кого не обнаружил.