Ловушка для опера

– Что происходит?

– Проедем – те с нами в отделение там и поговорим – как можно спокойнее, что бы не спровоцировать нового обморока, ответил оперативник, не желая тащить бесчувственную девушку до отделения на своих руках

– Мы с Вами раньше не встречались? – с какой-то обреченной надеждой спросила девушка.

– Вы ранее судимая? – ошарашил ее своим вопросом оперативник.

– Нет что Вы? – испугалась задержанная.

– Тогда вряд ли мы с Вами могли встречаться – с невозмутимым видом соврал Бодряков, по скольку его профессиональная память сразу вспомнила эту молоденькую медсестру, и их странную встречу у морга районной больницы.

В отделении он попросил Замутилова поработать со своей старой знакомой медсестрой, а сам занялся ее спутником. Та же профессиональная память помогла вспомнить и этого персонажа, которого не так давно он уже опрашивал в своем кабинете по подозрению в совершении квартирной кражи. Но тогда его вину доказать не удалось, и он был отпущен.

– Ну, что старый знакомый, от припадков я смотрю ты уже вылечился, вон какой у тебя процветающий вид – усмехнулся Бодряков – не то что в прошлый раз, только золотой фиксой и мог похвастаться.

– Рыночная экономика, начальник, не только для банкиров, но и для простого народа – ощетинился урка.

– Ты наверное свой зуб под проценты заложил, вон какими дивидендами обвешался? Откуда доходы?

– Тайна вкладов как презумпция невиновности – выдал подкованный собеседник.

– Ладно, скажи мне лучше откуда у тебя антиквариат, не от бабушке ли осталось? – перешел к основной части допроса капитан милиции.

– Не мое это. Светка попросила сходить с ней в скупку, а откуда у нее эти холсты я не спросил. Не мое это дело, я же не мент, что бы допрос ей чинить – выдал продуманную версию опытный вор.

В кабинет вихрем ворвался счастливый Замутилов.

– Ну что Вовчик, взяли хату через потолок – с ходу в карьер наскочил он на прожженного урку.

– Сучка, все рассказала. Вот тварь продажная! – зашипел квартирный вор – и мать вложила?

– Всех вложила. Девочка умная. Законы мы ей растолковали, и она сразу поняла свою выгоду в чистосердечном признании.

Вовчик не стал больше ломаться и дал показания, сваливая всю вину на «тещу». Когда его увели, Замутилов облегчено вздохнул.

– Ну как я его на понт взял?

– Так что девчонка не дала показаний? – удивился Бодряков.

– Конечно нет. Упертая девочка. Кстати тебя говорит давно знает – коллега пристально посмотрел на старшего товарища, – но я то знаю откуда эти картины. Они через квартиру соседа с нижнего этажа хату коллекционера взяли, а его подставили.

Бодряков вспомнил утреннюю заявительницу и копию протокола.

– Фамилия соседа Круглов?

– Да. Парень круглый идиот. Ты то откуда знаешь, тебя же в тот день не было? – удивился коллега.

– Мать его приходила с заявлением о пропажи сына. Где он сейчас, под стражей?

– Да, в Бутырку определили – немного смутился Замутилов, задумавшись, видимо, над правильностью своих действий.

– Парень скорее всего невиновен – упрекнул его Сергей Иванович.

– Следствие покажет, – оборонялся от упрека коллеги Петр – не виновен, значит выпустим.

Постучав в кабинет, к беседующим оперативникам вошла мать Круглова. Зоя Александровна, поздоровавшись с Замутиловом, с надеждой взглянула на Бодрякова ища в его глазах ответ о своем сыне.

– Вот я принесла заявление. – Она протянула листок бумаги – Ни чем меня не порадуете?

– Ваш сын нашелся – не выдержав мольбу в ее глазах, с ходу сообщил Бодряков приятную новость пожилой женщине.

Та стала изливаться в благодарностях.

– Ой спасибо родные Вы мои – Она, исполненная счастья, попыталась поцеловать, стоящего рядом с ней Замутилова.

– Не надо гражданка, это же наша работа – смутился коллега Бодрякова, и мягко отстранив женщину, поспешил выбежать из кабинета.

– Есть только одно но. – Бодряков был зол, что ему пришлось отдуваться за коллегу – Дело в том, что по недоразумению Вашего сына арестовали и сейчас он в следственном изоляторе.

– Как!? – не могла понять смысл сказанного ей милиционером счастливая мать.

– Произошла ошибка – Сергей Иванович в спешке пояснил, произошедшую ситуацию.

– Так когда его отпустят? – лицо женщины стало суровым и холодным.

– Не я его арестовывал. Не знаю. Единственное, что я Вам посоветую – наймите хорошего адвоката.

Зоя Александровна плотно сжав губы, словно боявшись сказать что-то лишнего, не прощаясь с Бодряковым, шаркающей походкой больного человека медленно вышла из кабинета.

Бутырка

Иногда люди видят сон во сне. То есть спит человек, а во сне ему снится сон, что он ложится в кровать и засыпает. Но как быть если второй сон очень страшный. Кажется чего проще? Надо только сначала проснуться во сне, а потом еще раз – и ты опять в реальной жизни. Некоторые могут и сразу выйти из двух снов в реальность. Примерно то же самое происходило сейчас и с Егором. Если после травмы полученной в детстве он погрузился в один бесконечный сон, то сейчас на его «сон» наложился второй – кошмар из которого он ни как не мог выйти. В обычном «сне» все было знакомо и просыпаться не хотелось. Рядом была мама, их дом, приятные соседи. Однако после того как он заснул в парке у пруда, ему во сне стал сниться кошмар, от которого он ни как не мог проснуться. Пропала девушка, затем мать, поющий Семен стал злым, к тому же он сам в этом кошмаре стал каким-то плохим, и его поместили в закрытое от света помещение. Когда его утром вывели из отделения и посадили в кунг автозака, он вначале полагал, что его отвезут домой, но вместо дома он оказался в приемнике следственного изолятора. Его стал осматривать врач в белом халате, и он ошибочно подумал что его привезли в больницу.

«Может здесь мама? Я же не болею» – он вспомнил обещание милиции о их встрече и успокоился.

Но вместо долгожданной встречи он услышал, что его помещают в карантинную камеру, и понял что врач обнаружил у него какую-то болезнь.

В камере, куда его привели и правда было много «больных» людей. Он поздоровался, но не услышал ни какого ответа. Точнее что-то вроде – »Угу!». «Больных» было много, а «больничных» мест мало. Больше всего карантинные «больные» страдали обширными гематомами на лице и теле, болями в почках, печени. У многих в моче была кровь. Они так и говорили друг другу жалуясь на свои заболевании – «.. эти твари легавые меня инвалидом сделали». Егор предполагал, что они стали жертвами вирусных заболеваний и на всякий случай пытался не дышать, находясь рядом с ними, когда те проходили мимо него на толчок. В «палате» было накурено и сыро и из-за смога было плохо видно. Егор стоял у порога, прислонившись спиною к железной двери, через которую он вошел, не зная как ему устроиться в этом кряхтящем и матерящемся муравейнике. Под мышкой он держал свернутый худой матрасик, но куда его постелить он не видел. К нему подошел худой старик, и указал ему на пустующее место на полу под одной из двухярусных шконок. Вечером был ужин. Скрипящая на зубах, то-ли от песка то – ли от качества пшена, каша и кусок мокрого черного хлеба со стаканом подкрашенного кипятка.

То же дед, его сосед под нарами, поев, дал ему свою миску, в которую положили на двоих, а после указал Егору на грязную посуду на столе.

– Давай паря принимай у меня эстафету.

Через небольшое время, Егора вместе с вещами, а у него теперь была своя железная миска и ложка, перевели в другое помещение.

«В палату к выздоравливающим…» – решил арестант, и обрадовался скорой выписке.

В новой хате Егору обрадовались, так как недавно из нее перевели шныря, который занимался ее уборкой. Камера так же оказалась переполненной, и ему ни чего не оставалась как устраиваться на ночлег под нарами. Были правда среди сокамерников такие, которые спали попеременно по восемь часов, но не хотели спать все ночь на полу. Егор их не понимал, и ему было их жалко.