Ловушка

Подняла в бессилии глаза к потолку, призывая небеса послать ей терпение.

Что дальше? Лжесвидетель проникся участью сиротки, одарив покровительственным поцелуем в макушку. Поладили.

В висках бьётся пульс. Набатом. Нестерпимо. Сдавила руками голову. Сволочи. Все сволочи. Делят её золото. Её титул. Её наследство. Да как они смеют?!

Вихрь вопросов, на которые не находилось ответов, собирался в маленькое, но разрушительное торнадо.

Пальцы автоматически разглаживали волосы, заплетая в косу. Она сейчас встанет, пойдёт к нему и всё выскажет. Да, скажет: «Подлый трус, выходи!» А он там её и придушит. Схватит за тонкую шею и сожмёт сильными пальцами. Что ему стоит свернуть тощую цыплячью шею, когда он тяжеленным мечом управляется играючи. Весь боевой запал пропал, уступив место сомнению и нерешительности.

Плеснув на ладони воды из кувшина с веником, оттирала лицо от сажи. Вспомнив про ведро, перешла за ширму.

Увлечённо смывала маслянистую копоть, когда дуновение ветерка прошлось прохладой по влажному лицу и рукам. Жёлтый свет свечи озарил комнату.

Наташа прислушалась: «Фиона?» С лица стекали капли воды, впитываясь в ворот платья. Выглянув из укрытия, обмерла. Перегородка отделяла её от Герарда, стоящего к ней спиной и держащего плошку со светилом.

Утёршись рукавом, отпрянула в угол, нащупывая кинжал и приникая к щели между створками. Что ему здесь нужно?

Мужчина прошёл к камину, продвигаясь вдоль полки, кончиками пальцев касался разложенных на ней предметов. Вернулся к вешалке, оглаживая ткань платьев, утыкаясь в них лицом, тяжело втягивая воздух. Поворачивался вокруг себя, медленно скользя взором по стенам, ложу, полу, словно хотел запомнить. Остановив взгляд на кувшине с ветками, шагнул к столу, наклоняясь, рассматривая.

Девушка дрожала, не в силах сделать шаг, отделяющий её от того, в подлое коварство которого не верилось. Она помнила его другим: честным, справедливым, всеми уважаемым. Может ли измениться человек за пару месяцев?

Желание выйти было настолько сильным, что она не чувствовала боли от впившихся в ладони ногтей. Боялась ошибиться и погибнуть от его руки. За что он может желать ей смерти? Она его не предавала. Это он предатель и изменник. Неужели в нём не осталось ничего святого, и он забыл обо всём, что она сделала для него и его семьи? Сквозь призму собравшихся слёз следила за пятном света, скрывшимся за закрытой дверью. Гость ушёл.

Присела на скамью, унимая дрожь. Если он пришёл сюда, значит, помнит её. Мучает совесть? Рискнуть и пойти к нему? У него другая женщина. И что? Это его личное дело, с кем спать. Наташе нужна помощь. Она расскажет ему о своих догадках и назовёт имена убийц. Граф — человек из этого мира и знает, как в такой ситуации поступить правильно. Поможет, если не действием, то советом.

Потерев лицо ладонями, выдохнув, шагнула к двери, включая фонарик.

Торопливо миновав коридор, выскочила на лестничную площадку. Завернула за угол. Горящий на стене факел указал покои, где поместили гостя.

Не останавливаясь, лишая себя возможности передумать и отступить, гася лампион, с разгона толкнула дверь, притормаживая на пороге, всматриваясь в темноту.

Света из коридора оказалось недостаточно, чтобы рассмотреть обстановку.

Шагнула вперёд:

— Господин граф, — надтреснутый громкий голос сорвался на хрип. Она кашлянула: — Я…

— Вижу, — недовольный возглас раздался сбоку, совсем близко. Наташа вздрогнула, отшатываясь. Пальцы мужчины железной хваткой обхватили её плечо и дёрнули на себя так, что ей пришлось привстать на цыпочки, чтобы облегчить пронзившую руку боль. — Ты одна?

Дверь со стоном захлопнулась. Комната погрузилась во тьму.

Девушка рванулась, выкрикнув:

— Да!.. А с кем…

— Замолчи, маленькая дрянь, — шипели ей в ухо, продолжая держать за плечо и с силой толкая в сторону.

Пфальцграфиня, ударившись коленями о край ложа, теряя равновесие, зарылась лицом в постель. Сжимающие её шею сзади твёрдые пальцы Герарда не давали поднять голову.

Наташа запаниковала. Совсем недавно она находилась в подобной ситуации. Но тогда Карл не желал ей смерти. Сейчас же… Господи, как она ошиблась!

Услышала громкий шёпот у лица:

— Я ждал вас. — Давление на шею усилилось. Затворница молчала, не в силах пискнуть, осторожно шаря в складках платья в поисках кинжала. — Но такой вариант тоже не исключал. Запомни: я сделаю то, ради чего прибыл сюда, и никто мне не сможет помешать или отвлечь. Если тебе есть в чём покаяться, приходи утром, как все благовоспитанные девицы. А теперь молись…

Девушка толком не поняла, что произошло.

Ей вывернули кисть со сжатым кинжалом так, что она дико взвыла от точечных ударов боли не только в руке, но и в сдавленном горле, и затем на неё обрушилось ощущение пустоты вокруг себя.

Её тряхнули, как мешок с картошкой перед броском на прицеп.

Послышался треск ткани и стремительный головокружительный полёт воспринялся как облегчение. В какой-то миг померещилось, что она съезжает на спине с ледяной горки, как в детстве, когда сбежавшие вниз санки нагло помахали полозьями, и в широко открытых глазах мелькают голые заснеженные верхушки деревьев.

Пфальцграфиня лежала с закрытыми глазами, недоумевая: она жива или мертва?

Прислушивалась к окружающей обволакивающей тишине.

Прислушивалась к себе, с опаской проводя языком по зубам, чувствуя во рту вкус крови. Главное, зубы целы.

Повернувшись на бок и упёршись руками в пол, приподнялась. Выхватив взглядом расплывающееся пятно горящего факела, смотрела на закрытую дверь, потирая плечи, лицо, колени, ощупывая губы, слизывая с них кровь. Отползла к стене, усаживаясь и опираясь на неё спиной.

Это что сейчас было? Ей сказали молиться… Этот гад сказал ей молиться… Этот дикарь её ждал, обезоружил и вышвырнул из комнаты. Как приблудного щенка. Схватил за шиворот и выбросил…

Нет, так нельзя.

Наташа вздрогнула, тряхнув головой, приходя в себя от неожиданного видения возможного развития событий. Какая гадость!

Уставившись в дверь своей комнаты, так и не выйдя в коридор, машинально водила по ней фонариком, освещая незамысловатую резьбу. Лучик выхватил углубления от гвоздей выбитого засова.

Ночь — не лучшее время для встреч с опасным и сильным мужчиной, к тому же с большой вероятностью находящегося в подпитии. Такого привидением не испугаешь. Если по ошибке не пришибёт сразу, то калекой оставить сможет. Ёрзала языком по зубам, словно проверяя их целостность, сглатывая слюну, ощупывая кинжал на поясе, поглаживая разболевшуюся рану на боку.

Её цель — не устраивать Хэллоуин, скрываясь под личиной Привидения, а наладить диалог с одним из сильных мира сего в целях получения полезной информации.