Ловушка

— Ноги мёрзнут в жаркую погоду? — допытывалась лекарица.

Фон Россен отвечал честно, вспоминая подробности, гордясь дочерью, что годы, проведённые в стенах монастыря, не прошли даром. А вдруг с её лёгкой руки…

Наташа «копалась» в памяти… Радикулит? Повышенной потливости не наблюдается, головокружение отсутствует. Слух и зрение не стали хуже. Разве что чуть-чуть. Возрастные изменения. Нет, не радикулит. До него пока не дошло. Очень похоже на поясничный остеохондроз.

— Сколько вам лет, отец? — В этот раз не заметила, как назвала его по-дочернему, непринуждённо и легко. Наверное, потому, что мысленно привыкла к такому определению. Под его задумчивым ласкающим взглядом с налётом грусти, при виде его скорбных складок у опущенных уголков губ, душевный холод сменялся робким теплом. Она понимала, что он вспоминает Стефанию, свою любовь, трагичную, вновь напомнившую о себе с появлением дочери.

— Пятьдесят шесть, дочь моя. — Слуга помогал укладываться на ложе.

— Для своего возраста вы достаточно здоровы и в хорошей физической форме. — На вид она бы ему не дала больше шестидесяти. Лишний вес отсутствует, зубы в норме. Женщина есть? Нет, об этом она спрашивать не станет. Улыбнулась мыслям, тщательнее присматриваясь к нему. В прочитанных ею книгах господа снисходили до экономок. Не прислуга и не чернавка, при должности. Вот и в замке Бригах… А в нашем времени такой тип мужчины в его возрасте пользовался бы вниманием со стороны женского пола. Манфред выглядел очень привлекательно.

И снова — «в нашем времени»! Да когда же оно отпустит её душу, ум и сердце?!

— Не всё понял, но что не покину этот мир в ближайшее время, обнадёживает. Успею пристроить дочерей за спины мужей. — Для пущей уверенности, уточнил: — Правильно говорю, Вэлэри?

— Совершенно верно. — Пусть радуется покладистости дочери. — Пасека далеко от замка? Мне пчёлки нужны.

— Пчёлы?.. Скажи Хенрике, она распорядится. Только зачем? Вот лекари пользуют всех пиявками. — Ему приходилось слышать о лечении пчёлами от управляющего. Тот не раз советовал призвать Зибилле.

— Да. И клизма. — Вспомнился Руперт с вонючим ящиком. — И массаж с мёдом будем делать. Это ваши постоянные слуги? — Покосилась на мужчин, стоящих у двери. Им что ли показывать что да как? Но лучше бы кому-нибудь из женщин. Да ещё обучить элементам эротического массажа. Вау! Пфальцграф тогда быстро на ноги встанет. Хихикнула. — У вас аллергии на мёд и пчелиные укусы нет? — По тому, как подозрительно завертел головой фон Россен, поправилась: — Пчёлы кусали когда-нибудь? — На его кивок, уточнила: — После укуса были отёк, температура, удушье, судороги? — Тряхнула головой, уточняя: — Жар, трясучка, нехватка воздуха, опухоль, вздутие? — Снова хихикнула. Уже подобранным синонимам.

После раздумий, его сиятельство изрёк:

— Давно было, но вздутия и удушливости не помню.

— Распоряжусь, чтобы доставили для начала три пчелы. Попробуем определить реакцию организма на укусы, потом подумаю над курсом лечения. Ваш лекарь не предлагал лечить спину укусами пчёл? Не слыхали о таком методе?

Апитерапия — лечение пчелиным ядом и продуктами пчеловодства. Массаж с мёдом улучшает питание мышц, их кровоснабжение, снимает воспаление и выводит токсические вещества. Желательно делать массаж на всё тело из-за дисбаланса температуры. Наташа немного изучала этот вопрос. Уж очень быстро лечение набирало популярность.

— Сегодня на ночь ограничимся компрессом из мёда на поясницу, туго обмотаем льняным полотном. Укутаем вас в тёплое одеяло, напоим чаем с мёдом. Да, вино пока пить нельзя. Спиртное во время лечения противопоказано. — Решила уточнить: — Так кому показывать, как массаж делать, а? — Склонилась к Манфреду.

— Какой массаж? — растерялся пфальцграф.

— Растирание всего тела мёдом, — сделала акцент на слове «всего». А в душе посмеивалась, заметив, как заёрзал папашка. — Показать вашим служкам или женщину пригласим? Может быть, пожелания есть, кого конкретно? — Чёрт его знает о пристрастиях сиятельного…

Мужчина крякнул, цепляясь за протянутую руку дочери, поворачиваясь на ложе, почёсывая за ухом:

— Ну, если так необходимо, то лучше женских рук ничего нет. А вот кто?

— Хенрике подойдёт? — Закинула «удочку», желая проверить подозрение насчёт экономки. Образ помощницы по хозяйству очень соответствовал лику корыстной тётки, спешащей залезть в постель одинокого хозяина замка. — Не стесняйтесь, говорите. От этого будет зависеть ваше скорейшее выздоровление.

— Ну, тогда позовёшь Хельгу, прачку.

— Поняла, руки сильные, чистые. Отлично. Будем мучить вас завтра, ваше сиятельство, — накинула на плечи отца край шерстяного одеяла. — Берегитесь сквозняков и холода. Опустила глаза на обувь у кровати, посетовала: — И тапки домашние нужны тёплые, валяные. А не тонкие кожаные… — И ей не помешают, зима скоро. Значит, пора наведаться в деревню, где прядут шерсть. Там и сваляют обувку.

— Вино совсем нельзя? — Фон Россен приуныл. — Надолго?

— Завтра посмотрим. Если есть аллергия на укусы пчёл, лечения ими не будет. Пока пьём воду. Кипячёную. Морсы, чай.

В противном случае Наташа пойдёт к знахарке за травками. Ещё есть таблетки. Что у неё осталось? Заглянула в сумочку, разворачивая фольгу от шоколадки, куда завернула последние медикаменты. Слуги вытянули шеи, прислушиваясь к тонкому звонкому шуршанию.

— Угу, тонкое серебро. — Удовлетворила их любопытство, помахав смятой серебристой упаковкой, чтоб не придумывали невесть что, когда будут сплетничать в кухне. Мужчины те ещё собиратели небылиц! Так… Абсорбент, две жаропонижающие таблетки, две гипоаллергенные, от кашля и вот, две обезболивающие. Блокируют боль, снимут воспаление. На крайний случай. Глянула на ближайшего любопытного слугу: — Спуститесь в кухню и принесите кипячёной воды. — Повторила медленно и строго, глядя в его немигающие расширившиеся глаза: — Вода должна быть закипевшая. Если нет охлаждённой, несите горячую, целый кувшин и пустой кубок, серебряные, на подносе. Я понятно выразилась?

Мужчина кивнул, передавая свечу напарнику, выскакивая за дверь.

Зачем она потребовала серебряную посуду? Фиг знает! Красиво. Пусть прочувствуют, для кого всё это. Вон как шустро побежал, иноходец.

— Хотела спросить вас. — Подсела к Манфреду на кровать, склоняясь к плечу, понижая голос до шёпота. Слуга у двери не выказывал любопытства. — Я ведь жила в Венгрии, и ваш язык знаю не очень хорошо. Вы это видите. — Сделала паузу, давая возможность отцу понять ход её рассуждений. — Читать и писать на нём совсем не умею. Может быть, кто-нибудь научит меня письму и чтению?

Пфальцграф не удивился. Большинство женщин грамоты не знали и то, что дочь выказала желание учить родной язык, вызывало уважение:

— Наш писарь и обучит.

— Нет, он постоянно занят и я не хочу отвлекать его. А вы? — Просительно заглянула в глаза. — Я не стану вам надоедать. Мне бы только с алфавитом разобраться и с основными принципами построения речи и предложений. Свитки есть. Церы. Видела у вас в кабинете книги. Можно по ним учиться читать. Так будет быстрее.

— Рукописи… — кивнул фон Россен. — Прежний писарь лет десять назад писал по моим воспоминаниям историю рода Виттсбахов. Можно и по ним.