Львы Кандагара

Мы уезжали из района, где только что провели операцию. Мой грузовик шел в голове колонны, когда мы двигались вниз по руслу высохшей реки Вади недалеко от границы долины реки Гильменд. Противотанковая мина была хорошо замаскирована в гладких серых камнях высохшего ручья, мы проехали всего в нескольких дюймах от неё. Секундой позже грузовик Али подорвался на ней. Как раз в этот момент я высунулся из машины, и взрывная волна сорвала гарнитуру с моей головы. Осколками убило несколько афганских солдат, а у самого Али до костей было изрезано все лицо. Мы быстро эвакуировали его. Признаться, я думал, что после госпиталя он покинет службу.

Но он не покинул. Когда команда Главного попала в окружение в Панджваи, Али отказался покинуть раненного Фюрста и инструктора. Он отбил несколько атак талибов. Он не поддался на попытку подкупить его и уговоры оставить американцев, а в ответ обменивался оскорблениями с талибами. По утверждению Шефа если Али не был настоящим воином, то в тот момент, он им стал. Я бы хотел иметь такого союзника на своей стороне. Отойдя в сторону я ожидал, что Али даст мне попробовать мое же лекарство, но оттолкнув солдат, которые стояли рядом с ним, он повернулся ко мне и произнес по-английски: «Вы мой капитан! Вы мой командир! Я хочу умереть с вами! Вы сделали из Али человека. Моя семья сейчас в почете, потому что Али – человек!».

«Я слышал, что ты теперь лев, брат», - сказал я ему, пожимая руку.

Я положил руку ему на плечо, и мы направились к столу. Али подозвал Шамсуллу. Оказывается, это было настоящее воссоединение семьи. Шамсулла, по прозвищу Таз, был американским рейнджером в теле афганца. Я стоял и смотрел на них двоих. Таз был определенно тяжелее. Он тоже здорово набрал мышечную массу после нашего отъезда. Я подвел его к Биллу, который расплылся в улыбке, когда я рассказал ему о нескольких подвигах Таза.

Таз приобрел печальную известность в 2005 году после двух инцидентов. Первый произошел на КПП около Кандагара. Этот контрольно-пропускной пункт мы организовали для прикрытия поиска придорожных мин. Талибы знали об этом КПП и всегда старались избегать его. Однажды, потрепанный седан Тойота ехал по дороге в сторону нашего КПП, оставляя клубы пыли позади себя, неожиданно она остановилась. Водитель развернул машину и стал быстро уезжать от нас. Таз, находившийся в тот момент в заброшенной хижине недалеко от КПП и скрытно обеспечивавший безопасность, увидел, как машина начала разворачиваться, и бросился ей на встречу. Подбежав к машине, он сделал несколько очередей из АК-47, заставив машину полностью остановиться. С оружием наготове Таз подошел к водителю, который проклинал его и называл собакой. Таз, потеряв контроль над собой, нырнул в машину. Моя команда во главе с сержантом Вилли и я с оружием бросились к машине. Я услышал два приглушенных треска, а затем Таз высунулся из машин весь в крови и кусочках мозгового вещества. В этот момент на его лице улыбка.

Водитель попытался вытащить пистолет, но в ходе борьбы получил два удара в подбородок и отключился. Внезапно! В багажнике машины мы нашли автоматы АК, шариковые подшипники, провода, мины и детонаторы – обычные компоненты для СВУ. Само собой водитель был более чем готов сотрудничать.

Второй случай произошел спустя две недели. Около полуночи Таз постучал в дверь моей комнаты, схватив пистолет, я пошел за ним в одну из комнат в казарме АНА. Один из переводчиков команды, Хик, лежал на коврике, весь в крови. Он пошел на базар со своим отцом, чтобы купить продукты для солдат, но был остановлен на посту Афганской национальной Полиции (АНП), сотрудники которой известны по всему Афганистану как отъявленные коррупционеры и головорезы. Они вымогали у него взятку, а когда Хик отказался, стали угрожать его отцу, а затем избили его самого и прокололи легкое.

Мы отнесли Хика в палатку к нашим медикам, а сами отправились в расположение АНА. На небольшом складе уже были почти все афганские солдаты. На полу в позе эмбриона лежали двое связанных афганских полицейских.

После разбирательства все вернулись в лагерь, а Таз вернулся на пост АНП и стал избивать там полицейских, затем погрузил их грузовик и отвез к заброшенной хижине, но не убил их. Все-таки наши занятия по гражданскому обществу и правам человека не прошли даром. Потребовалось несколько недель переговоров между АНА и АНП, чтобы мы смогли уговорить Таза отпустить злодеев. Однако, в этой ситуации Таз поступил, как настоящий лидер, собрал вместе солдат АНА, которые до этого были каждый сам за себя, и сделал из них одно целое, вот только методы у него были слишком жесткие.

Многие люди, основываясь на продукции Голливуда, думают, что силы специального назначения созданы только ради того, что бы разрушать, но мы работаем с людьми иной культуры, чтобы превратить их армию в наших помощников, нашу правую руку.

В колледже я изучал социологию, и так как был еще совсем мальчишкой, был очарован зарубежными народами, культурами и языками. Я также вырос в горах Северной Каролины, где охота и рыбалка – это образ жизни. Благодаря этому я всегда испытывал непреодолимое желание служить в спецназе. Моя карьера началась в 25-ой пехотной дивизии на Гавайях, а во время своей первой поездки в Афганистан я служил уже в 82-ой десантной дивизии. Я многому научился там, в частности руководству и тому, как построить действительно сплоченную команду. Тогда же в Кандагаре я впервые столкнулся с парнями из спецназа. Они изучали чужой язык, с уважением относились афганской культуре и воевали, как партизаны на вражеской территории. Тогда я понял, что хочу быть частью них.

Теперь моей задачей было создание из афганской национальной армии реальной боевой силы, которая бы смогла противостоять возрождению движения «Талибан». С момента прибытия сюда, я не слышал ничего, кроме плохих новостей. Боевики Талибана превосходили численно команду Главного, а Шинша говорил, что талибы стали открыто передвигаться днем по улицам, хотя раньше они боялись даже сделать шаг. Мы воевали здесь уже пять и этого не должно было происходить.

Я попытался было снова сосредоточиться на празднике, как тяжелая рука легла на моё плечо. Это был один из солдат нашей передовой базы, который работал в ТОС.

«Сэр, пойдёмте со мной», - сказал он.

«Вот дерьмо! Не удастся мне сегодня хорошо поесть!» - подумал я.

Я извинился и направился в ТОС. Помню, в тот момент я вспомнил фрагмент из фильма Джона Уэйна «Зеленые береты», когда ужин прерывался кодовым словом для чрезвычайных ситуаций «Тобаско». В этот момент не хватало только кодового слова.

Все рации в ТОС разрывались от призывов о помощи. Судя по звукам, подразделение ISAF попало в засаду, где-то на шоссе.

«Поступали ли какие-либо распоряжения с аэродрома Кандагара или ТОС?» - спросил я радиста.

«Сэр, они ждут вашего звонка по спутниковому телефону», ответил радист.

Я взял громоздкий черный телефон отправился с ним на крышу, чтобы сигнал был получше.

«Это 31-й, соедините меня с командованием», - сказал я. Болдук спустя мгновение был уже на линии.

«Подразделение ISAF находится в тяжелой ситуации, вы должны быть готовы помочь им», - сказал он. Я уточнил должны ли мы ждать приказа или должны действовать немедленно.

«Ждите, пока у меня нет четкой картины происходящего. Я не пошлю вас, черт знает куда, если ситуация этого не потребует. Соберите своё снаряжение и будьте готовы действовать в составе сил быстрого реагирования (QRF)».

Пока я говорил по телефону, Билл уже пришел в ТОС. Я сказал ему, что мы QRF для канадского подразделения, попавшего в засаду. «Скажи парням, чтобы спокойно собрали снаряжение, проверили оружие, каски и бронежилеты и спокойно ждали в грузовике», сказал я ему. Билл исчез в темноте, а я подошел к компьютеру, чтобы получить свежие данные о ситуации. Мне нужно было составить план действий, но у меня было огромное количество вопросов.

Где произошла засада? В двадцати двух километрах от Кандагара.