Львы Кандагара

Признавая присущие этой стратегии недостатки и недостатки методов ведения этой войны, члены нашей Task Force 31 или TF 31 и её командир сделали все возможное, чтобы разработать стратегию по выполнению поставленных нам задач, в том числе определению конечного результата и путей его достижения. Все подразделения, находящиеся в подчинении нашего командования, были обязаны придерживаться этой стратегии. Эта небольшая стратегия, разработанная группой спецназа, была частью национальных интересов правительства США и молодого правительства Исламской Республики Афганистан. Теперь, по крайней мере у нас было общее представление о том как должна развиваться ситуация в будущем, и мы упорно работали над этим. Это малая часть того, что должно было быть создано в итоге по всей стране.

Как гласит тайская пословица «Слона едят кусочек за кусочком».

Ниже приведено наставление, которое получили от командования 1-го батальона 3-й группы Специальных Сил (1/3 SFG) все командиры групп спецназа по проведению операций на территории Афганистана в 2005-2006 годах.

Для достижения долгосрочного воздействия на врага и местное население ваши действия по планированию операций должны носить разумный децентрализованный характер. Все операции должны проводиться под руководством Афганских Национальных Сил Безопасности (ANSF). Все что мы делаем, отражается на местном населении, поэтому наши действия должны быть направлены на его благо. Все ваши действия: военно-гражданские операции (СМО), информационные операции (IO), оказание гуманитарной помощи (НА), силовые операции должны сопровождаться встречами с деревенскими старейшинами, чтобы донести до них цели наших действий и легитимизации Исламской Республики Афганистан (IRoA). Эти действия будут иметь решающее значение в получении поддержки местного населения и упреждению планов противника по дискредитации сил коалиции и ИРА.

 Будь то обучение на территории США или военная операция в зоне боевых действий, Болдук всегда четко формулировал свои ожидания от действий подчиненных. Он хотел, чтобы у нас не возникало сомнений при выполнении его приказов или в случае их отсутствия. Тут не было никакого двойственного отношения. Любили его или ненавидели, но люди всегда знали, чего от него можно ожидать. Ниже приведены выдержки из его личных наставлений каждому солдату.

Философия лидерства: поймите, где вы были, сосредоточьтесь на настоящем и составьте план на будущее. У всего есть треугольник, который включает в себя три основных пункта. Дисциплина, компетентность и доверие.

Доверие – основание этого треугольника. Мы должны быть уверены в своём товарище, как в самом себе. Затем компетентность. Мы должны быть всегда сосредоточены на главном, понимать психологию войны и поступать правильно. Последний и самый важный компонент – дисциплина; дисциплина непосредственно в вас и ваших солдатах. Для подполковника Болдука дисциплина означала не власть, а разумное использование полномочий и распределение ответственности.

Мы должны были провести подготовку к войне, так же тщательно, как если бы мы планировали настоящую военную операцию. Во время развертывания мы часто приобщали к таком же подходу своих коллег по ISAF и коалиции. Не будет преувеличением, если я скажу, что мы должны были выполнить любую задачу в любом месте и в любое время.

Рядом с подполковником АНА Шинши Болдук смотрелся, как ребенок. Шинша очень крепкий, похожий на медведя, мужчина с округлым лицом и огромными сильными руками, свойственными таджикам. В отличие от большинства афганцев Шинша носил тонкую ухоженную бороду, но достаточно длинную, чтобы было видно его принадлежность к пуштунским племенам.

Едва я произнес «Доброе утро, Сэр», как Шинша обернулся и сразу узнал меня. Он подошел и обнял меня. Вообще-то я не маленький человек в любой части тела, но он своими сильными объятиями чуть не сломал кости. «Черт, да он мне, похоже, сломал пару ребер», - подумал я. Подполковник Болдук, понимая, важность момента, подмигнув мне, вышел из комнаты.

«Хорошо, что ваши «длинные бороды» снова вернулись в Афганистан», - сказал Шинша. «Длинные бороды» – это прозвище, которое дали нам афганцы, в знак признания нашего уважения к их культуре.

Я действительно был рад видеть его. У меня с ним была долгая история. Мы вместе воевали в 2005-2006 годах, тогда нам удалось сломить талибов в Кандагаре. Шинша хвастался, что талибы и поссать не могли без нашего участия. По сути, так оно и было, потому что пленные талибы говорили примерно то же самое. Он в шутку называл талибов «шуззуна» - что на пушту означает женщина.

Я провел с ним много времени за чашкой крепкого зеленого чая, обсуждая стратегию и обучая друга-друга языку. Хотя его английский был лишь поверхностным, равно как и мой пушту. Так как никто из командиров в этот момент нас не слышал, я спросил его о текущей ситуации в Кандагаре.

«Какая здесь обстановка, друг мой?» - спросил я на пушту.

«Ничего хорошего», - сказал он по-английски с сильным пуштунским акцентом.

Шинша, никогда не бросавший слов на ветер, описал безрадостную картину. Боевики Талибана действуют как в самом городе, так и за его пределами, и к ним постоянно прибывает подкрепление. Подразделения Специальных Сил, которые заменили нас здесь, работали в основном ночью, и у них не было времени, чтобы днем наладить контакт с местными. Но это была не их вина, так как директивы действовать преимущественно ночью приходили из вышестоящего штаба. Талибы воспользовались этим и стали более уверенно себя чувствовать и при дневном свете. Я знал и уважал членов других подразделений Специальных Сил, но слова Шинши вызвали у меня беспокойство.

В прошлом году мы не сталкивались с талибами в городе, за исключением террористов-смертников. В основном огневые контакты были во время патрулей неподалеку от горных перевалов. Когда подполковник Шинша завершил формирование своего батальона, мы незамедлительно стали совершать рейды на убежища талибов. В конце концов, рейды переросли в полномасштабные атаки. Моя команда совершала такие рейды вплоть до нашего отъезда. В итоге постоянное давление, которое мы оказывали на талибов, вынудило их уйти в подполье и в целом они покинули провинцию. Такое наследство мы передали нашим сменщикам. Однако спустя 8 месяцев, было очевидно, что талибы вернулись. Медленно, но верно их влияние росло. Силы ISAF постоянно атаковывались из прилегающих к Кандагару деревень. Мне хотелось знать, как проделанная нами работа пошла псу под хвост.

Чтобы одержать победу в партизанской войне, мало, просто, убедить местное население в том, что вы сильнее. Существенный ключ к успеху – работать вместе и через местное население. Отступление от этого подхода чревато серьезными проблемами. По каким-то причинам на талибов в населенных пунктах стало оказываться меньшее давление, а все операции командование решило проводить в основном ночью. Мы не могли себе позволить продолжать работать в том же духе.

Шинша и я договорились встретиться позже, мне нужно было еще зайти в штаб. Когда я вышел из комнаты, меня поразило, что табличка с именами наших павших товарищей уже почти дошла до пола. Я закрыл глаза и провел пальцем по всем именам, чтобы вспомнить их лица, и услышать, как они смеются. Мне с трудом удалось сдержать слезы. Так я поступал всякий раз, когда возвращался в это место.

Дальше по коридору был арсенал трофейного оружия. Десятки современных винтовок и гранатометов висели бок о бок вдоль стен. Большинство из них найдены в схронах с оружием или были сняты с убитых боевиков. Я заметил, что здесь тоже, как и на мемориальной стене появилось несколько новых дополнений. Впрочем, я оставил в стороне свою ностальгию, когда добрался до двери тактического операционного центра и ввел новый код для прохода внутрь.

ТОС был похож на мостик звездолета. Несколько больших экранов, выводящих картинку с камеры на борту Predator , занимали главную стену, на другой стене еще больший экран показывал информацию обо всех подразделениях, действующих на юге Афганистана. Каждый, кто находился в это время в ТОС либо следили за беспилотником, либо склонились над мониторами ноутбуков. Большую часть времени они сидели перед компьютерами на небольшой приподнятой полукруглой платформе, похожей на алтарь. Все солдаты были одеты в коричневые футболки и штаны в пустынном камуфляже и занимались каждым своим делом. Кто-то обрабатывал поступающие запросы, а другие координировали действия авиации и артиллерии. Всё в этой комнате вращалось вокруг капитана, он здесь в роли дирижера военного оркестра.

Управление планирования и разведки находилось по правой стороне главной комнаты. Я подошел и постучал в дверь. У двери с мрачным выражением лица меня встретил Трент – сержант разведки из моего подразделения.

Каждый дюйм стен был покрыт картами и фотографиями возможных целей. Большой стол, заставленный ноутбуками и докладами разведки, стоял в центре комнаты. Рядом аналитики из разведки обрабатывали данные радиоперехватов, спутниковых фотографий и информацию, полученную от местных жителей, пытаясь выстроить общую картину происходящего в данный момент на юге Афганистана.