Львы Кандагара
Шрифт:
Мнение Трента о текущей ситуации не сильно отличалось от мнения подполковника Шинши. «Если ситуация не изменится, через три месяца мы можем потерять контроль над этой областью», - сказал он мне.
Он обозначил ряд неудач. Когда мы покинули Кандагар после нашей последней смены, талибы боялись появляться в городе, и мы, казалось, были на шаг впереди. Но теперь они превосходили нас численно и быстро выбивали почву у нас из под ног. К концу этого краткого рассказа я почувствовал боль в животе, которая быстро сменилась гневом. Моей команде снова пришлось бороться за землю, которую мы только что приняли. Кандагар имел большое стратегическое значение для нас и для Талибана.
«Трент, скажи, пожалуйста, что здесь точно произошло за те шесть месяцев, что нас здесь не было», - сказал я.
«Кажется, талибы слишком быстро набрали здесь влияние, из-за чего мы потеряли многие контакты с местными», - сказал он резко.
Теперь наша работа заключалась в сдерживании талибов и восстановлении своих утраченных позиций.
Глава 3. Затеять драку
Возвращаясь в казарму, чтобы проинформировать команду, я увидел грузовик, на котором работал в Афганистане в 2005 году – «Ole Girl». Так его назвал мой сержант-связист Брайан.
С этим грузовиком меня связывает несколько не самых приятных историй. В него попало больше пуль и осколков, чем в какой бы то ни было еще грузовик, и некоторые эти пробоины связаны с моими собственными ранами. Медленно и плавно проведя рукой по капоту, я всматривался в пулевое отверстие в верхней части лобового стекла. Оно появилось на нем в прошлом году, когда мы попали в засаду около пакистанской границы. Заметил его я уже после боя. Я достал свой маркер фирмы Sharpie и восстановил уже почти исчезнувшую надпись «ПРОМАХНУЛСЯ, СУКА!», которую я сделал, чтобы оставить след о том моменте, когда был на волос от смерти.
Для меня Ole Girl символизирует американское могущество. Она большая, мощная и надежная машина. В её кузове едут в бой самые лучшие солдаты американской армии. На антеннах развиваются американские флаги размером три на пять футов, чтоб враг видел, кто едет за ним. Для них она был силой, с которой они считались, а для меня словно мягкий плед.
На обратном пути к казарме меня остановил боевой капитан из ТОС. Он приехал из Кандагара, чтобы подобрать мою команду и сопроводить к передовой базе. Капитан выглядел грубым и очень уставшим. 10 лет назад мы вместе закончили курсы подготовки офицеров , а ранее в этом году он сам менял меня на передовой базе. Это развертывание было особенно тяжелым для него и его команды. Они потеряли двух хороших парней в долине, за пределами города. Я видел, как потеря парней отразилась на нем.
«Сэр, мне жаль ваших парней», - сказал я.
«Спасибо», - сказал он, глядя на меня из подлобья. Слезы навернулись на его глазах.
Мне нужно было немного отдохнуть, потому что дерьмовый сэндвич, которым меня угостил Главный, давал о себе знать. Мы договорились встретиться с капитаном немного позже, чтобы вместе спланировать конвой на передовую базу.
Пока я был на брифинге, Билл взял на себя руководство командой. Часть
команды он послал проверить медикаменты и боеприпасы, остальные начали вскрывать поддоны с грузом. Сам Билл отправился на встречу с инструктором Афганской армии (ETTs), который был прикомандирован к нам. Я встретил их обоих уже в штабе.В основном инструкторы занимались тем, что тренировали солдат АНА, помогали им планировать миссии и были мостом между афганскими солдатами и их западными союзниками.
На фанерной стене в штабе ETTs был прикреплен большой плакат болельщиков Далласких ковбоев, я остановился, чтобы полюбоваться техасцами, а затем постучал в дверь. «Заходи!» - прокричали из глубины комнаты. Билл сидел на одной из трех потертых кушеток, составленных в форме подковы вокруг телевизора в центре комнаты.
«Сэр», - сказал он, «Это Шон и Крис, они, а так же их подразделения АНА, будут прикреплены к нам на время смены. Оба были из Национальной Гвардии Орегона, но были совершенно не похожи друг на друга. Массивный шестифутовый Шон был больше похож на лесоруба, чем на солдата. Я с легкостью представил его в красной фланелевой рубахе и шерстяной шляпе, размахивающим топором. Его партнер Крис по сравнению с Шоном смотрелся легче и меньше, но производил впечатление очень внимательного человека. Я думаю, он в любой ситуации всегда знает что делать.
Я спросил обоих солдат о ситуации в Афганистане. Они обменялись взглядами, прежде чем ответить мне. Мне сразу стало понятно, что они скажут, но все равно выслушал их: боевики Талибана в Кандагаре имеют большую численность, действуют практически открыто, а нашим союзникам по коалиции не удается с ними справиться. Сейчас это начинает звучать, как испорченная виниловая пластинка.
В ту же ночь мы, наконец-то, выступили. Моя команда будет работать на передовом посту, как на прошлом задании, так что мы знали маршрут, или мы так думали. После наступления темноты мы проверили своё снаряжение, машины построились в колонну и начали движение к главным воротам базы, охраняемым солдатами коалиции. Некоторые из наших солдат АНА ждали нас около массивных входных ворот. Когда мы подъехали к воротам, они выскочили из грузовиков и с распростертыми объятиями, широко улыбаясь, бросились обниматься с нами. Несколько раз обнявшись, мы выехали за ворота. Я рад тому что, то взаимопонимание, которое сложилось у нас на прошлых заданиях, никуда не исчезло. Первый раз с момента прибытия я чувствовал себя хорошо. Мы сели, зарядили оружие и начали движение.
Командир группы принялся на себя командование колонной. С ним я чувствовал себя хорошо, но беспокоило то, что наш маршрут проходил по тем районам, которые мы ранее старались избегать.
На главной дороге было тихо, машин почти не было. Афганистан, в отличии от Америки, ночью был черный, как смола. Здесь мало освещенных улиц, не говоря уже про работающие уличные фонари. Практически нигде в домах не было света, кроме огня от домашнего очага. Даже с моим ПНВ мне было трудно разглядеть, что творится за обочиной дороги.
Через три мили, мы достигли первого блокпоста АНА, расположенного на мосту, который пересекал широкое русло высохшей реки. Афганские солдаты поставили два пулемётных гнезда по обоим концам моста, защищенных мешками с песком. Мы медленно остановились, и афганский солдат вышел из-за мешков. Он был без оружия. «Не продолжайте движение вниз по дороге», - предупредил он.
«Ого, этот парень похоже пьян, или того хуже…» - сказал главному по рации кто-то из солдат.
По крайней мере он не оставил свой пост, подумал я. Плохая дисциплина лучше чем никакая.