Люба

— Что обсуждать? Ты же все решила! Хочешь, чтобы я одобрил твое решение? Извини, у меня другие моральные принципы.

— Саша, я ничего не решила. Перестань кричать. Просто я пытаюсь тебе объяснить, я ничего не имею против третьего ребенка, я боюсь токсического воздействия лекарств. И что делать со спиралью? Удалять или пусть остается? С плодом она не соприкасается. И вообще, почему ты взял манеру орать на подчиненных, и на меня в том числе? Ты со мной совсем не разговариваешь, на работе тебе некогда, домой ты приходишь поздно и просишь, чтобы я молчала. Потом у нас секс, и все. — Она расплакалась.

— Я устал, эта стройка и институт меня доконали. Я думал, что ты защитишься и будешь моим замом по лечебной работе. Ну хорошо, защищаться можно и с пузом, а как ты будешь работать? Мне нужна твоя помощь, понимаешь? Сейчас пойдут проекты, надо оборудовать лаборатории. Надо запускать новый корпус и начинать строительство административного корпуса и отделения скорой помощи. Люба, я забыл, когда был дома в последний раз, я не вижу детей неделями. А ты говоришь, что я кричу. Я выть скоро начну. А тут еще ты с беременностью.

— Саша, но это твой ребенок. Я понимаю, что это неожиданно и не вовремя, но решать проблему надо.

— Нет, не надо. Пойдем к Катерине, заведем обменную карту. Сделаем анализы. А там как Бог даст. Думать надо было раньше, теперь он уже есть. Кстати, мальчик или девочка? — Он уже был спокоен.

— Она говорит, что, скорее, мальчик, срок еще маленький. Так ты меня уже не бросаешь?

Саша обнял жену. Люба плакала.

— Больше не пей таблетки. Сейчас тебя прокапаем, думаю, все будет хорошо. Но следующего будем рожать планово, договорились?

— Договорились. Кстати, надо будет няню подыскать до его рождения. Тогда я посижу пару месяцев и выйду на работу.

— Идея хорошая.

В дверь опять постучали. Саша с раздражением открыл. Перед ним стояли десятилетний Валерка и трехлетняя Марина. Марина грязными кулачками размазывала по лицу слезы.

— Папочка, у меня горячие ножки и грудка, горлышко болит и голова. А тетя говорит, что тебя нету. Кто меня будет лечить?

— Иди ко мне, моя маленькая девочка. А Валера тебя не лечит?

— Папа, она два часа проплакала, мама трубку не берет. Я не знал, что делать, мы с Сережкой пришли, ее привели, а Татьяна нас не пускает. Может, у нее дифтерия?

— Господи, покой нам только снится. Заходите, мама здесь.

??????????????????????????Валерка сел и прижался к матери. Сережа остался в приемной. Саша попросил Татьяну принести градусник. Посмотрел Маринкино горло, померил температуру 38.3С.

— У Марины ангина. Валерка с ней не справится, что будем делать? Или иди-ка ты, мать, на больничный. Заодно отдохнешь. Капать тебя буду дома. Обещаю приходить не позже восьми.

— Совсем другой разговор. А то раскричался.

На защите докторской диссертации первый вопрос был о сроке беременности. Затем удивленные корифеи спросили, сколько же лет самой Любе. Дальше спросили, сколько у нее детей. Все профессора были в восторге от работы двадцатидевятилетней диссертантки, беременной третьим ребенком.

Борисов был счастлив. УЗИ не показывало никакой патологии, Люба чувствовала себя хорошо. Марина ходила в детский сад. Валера учился в четвертом классе, занимался плаванием. Лабораторный корпус наконец открыли. Борисов получил сразу семь совместных проектов с зарубежными фирмами. В платные отделения стояла очередь на госпитализацию. Оперировать до родов Любе он запретил. Она занималась зарубежными проектами, министерством и диссертантами. Сорок недель пролетели почти незаметно.

В кабинете Корецкой обсуждался очередной проект. Представители швейцарской фирмы, были довольны деловой хваткой, прекрасным профессиональным уровнем, превосходным французским а огромный живот молодой красивой женщины вообще привёл их в восторг. Они готовы были согласиться с любыми ее условиями. Контракт о сотрудничестве был готов. Люба пригласила Борисова для подписи. Мужчины пожали друг другу руки. Швейцарцы выразили свое восхищение доктором Корецкой. И тут Люба поняла, что время пришло.

— Саша, проводи их побыстрей. Мне пора рожать.

Швейцарцы заметили перемену в Любе и поспешили уйти.

Катерина сделала кесарево. Мальчик был самый большой из всех их детей — четыре килограмма сто грамм, пятьдесят два сантиметра. Саша держал на руках своего орущего богатыря.

— Саша, вы имя придумали? Или, как всегда, по ходу? Но этот богатырь. И ты посмотри, какой взгляд осознанный.

— Имя, как всегда, по ходу. Кстати, надо назвать, пока жена под наркозом. Пусть будет Иваном. Вань у нас в роду ни у кого не было, а по виду он и вправду богатырь. Вот насчет следующего обещаю договориться заранее.

— Садист, сколько же тебе детей нужно?

— Чем больше, тем лучше. Но хотя бы пять. Правда, сынок?

Люба собиралась на работу. Достала из шкафа серую твидовую юбку и серую водолазку в тон. Ванечка капризничал. Ей пришлось самой его накормить и немного поиграть. Саша нервничал, он не привык опаздывать, а Люба не была готова. Маринка проснулась, выбежала из своей комнаты и залезла на руки матери.

— Мама, не уходи, подожди, пока я позавтракаю. Мама, ну пожалуйста!

— Люба, можно поторопиться? У меня планерка! Ты еще не одета!

— Саша, не злись. Я же не могу их оттолкнуть, все бросить и бежать, иди, я догоню.

— Ты совсем опоздаешь! Я терпеть этого не могу!

— Саша, иди, не действуй мне на нервы.

— Люба, сегодня твой первый день. Какой пример ты подаешь сотрудникам?

— Иди, умоляю, иди. Я подойду после планерки. Саша, это твои дети! Имей совесть!

— Папочка, оставь маму и иди на работу. Ты мне портишь аппетит.

— Марина, ты с кем разговариваешь?

— С тобой. Если ты уйдешь, Ванечка успокоится, Валера с Сережей выйдут на кухню и мне будет весело. Ты всегда портишь все утро, папочка.

— Дождался! Люба, ты ее научила?

— Нет, твоя мама. Марина, сейчас ты у меня получишь по попе, не смей обижать папу!

— Я его не обижаю, но он по утрам несносный.

Ваня продолжал капризничать, а при виде няни зашелся в крике.

— Все, я пошел. Когда закончишь, приходи на работу. И воспитывай детей, а то некоторые совсем сдурели.