Люби, Рапунцель

Нет необходимости говорить, что привлекали ее и интересные редкости: старинные книги, раритетные вещи. Она даже с тем парнем, что достал приставку с играми для братьев, встречалась ровно на одну неделю больше, чем с другими, только потому, что тот сумел вызвать у нее этим поступком любопытство. В общем, Даня была в какой-то мере заложницей своего всеобъемлющего интереса к уникальным вещам.

Вот и сейчас она ничуть не сомневалась в том, что со своим адским любопытством попросту перегнула палку. Яков Левицкий – личность уникальная, и Даня признавала это как неоспоримый факт. А еще его образ, внешность, стиль мышления, впечатление, которое он производил, настроение, которым заряжал одним лишь присутствием, – все это тоже было уникальным. Она никогда раньше не встречала подобных ему.

И разве удивительно, что удержаться ей не удалось? Разве странно, что она повелась на собственное любопытство? Разве плохо познавать непознанное?

Ведь она всегда так поступала.

Однако никогда не пересекала границы моральных принципов.

Почему же система дала сбой?

Потому что Яков Левицкий – вирус. Болезнь ее организма и вредоносное программное обеспечение, бесстыдно вторгнувшееся в код ее идеально выстроенной программы жизни.

– То, что произошло, ничего не значит. – Даня дернула плечами. Она всего лишь повторила то, что уже озвучивала ранее. Но почему-то вкус у этой фразы был до крайности поганенький. – Не знала, что алкоголь так разрушительно на меня влияет. Я вообще не собиралась прикасаться к нему. Никогда. Но силами сторонних лиц это случилось, и у меня помутился рассудок. А ты попал под раздачу. Официально приношу извинения.

– Зачем извиняться?

– Может, потому что жалею о содеянном? – недовольно пояснила она.

Воцарилось молчание. Плечо Якова по-прежнему прижималось к ней. Но Даня не хотела оборачиваться, чтобы оценить его реакцию. Не хотела и все.

– Даже в состоянии опьянения… ты не из тех, кто накидывается просто так. Было что-то еще.

– Что? – Даня чуть повернула голову, но полностью сосредоточить взгляд на Левицком не решилась.

– Чувства.

– И что это за поэтическая лабуда? Какие чувства?

– У тебя ко мне.

Из горла вырвался булькающий звук. Она будто попыталась разом проглотить крупную модель корабля и малость поперхнулась.

– Не спорю, твоя индивидуальность меня сильно подбешивает. И опять я повторюсь…

– Не так. – Напор плеча исчез. Даня даже занервничала. Но тут она ощутила тепло чуть пониже затылка. Он прижался к ней лбом. – Другие чувства.

– Других нет.

– Врешь. Разве ты станешь ложиться в постель с тем, к кому ничего не чувствуешь?

«Ха? Ха!»

Громко хмыкнув, Даня вскочила с места. Отменная реакция Якова позволила ему после потери опоры удержать равновесие.

– Шутишь, мальчишка? – Она насмешливо качнула головой. – Да раньше я только этим и занималась! А ты чего себе надумал? Неужели верил, что я монашкой была? Ты так-то не первый, дружок. Проснись и включись в реальность!

Внутри от собственной грубости Даню буквально перекорежило. Тошнота подкатила к горлу.

Маска непроницаемости на лице Якова дрогнула.

– Я так не думал. Но сейчас-то все по-другому.

– Считаешь? – Даня картинно побарабанила пальцами по подбородку. – А чем эта ситуация, в общем-то, отличается от многих других? Ну, помимо того, что в мой перечень для утех ты угодил чисто случайно?

Губы Якова едва заметно затряслись. Понятно. Он мог храбриться, строить из себя взрослого и изображать решительность. Но и это имело свой предел.

«Да, Левицкий, ты еще слишком юн, чтобы держаться этой планки. Мало опыта, а метишь высоко. Допрыгнуть сможешь, но точно не удержишься».

– Дай-ка догадаюсь. – Даня слегка наклонилась вперед, чтобы лучше видеть лицо Якова. – Неужто ты решил, что после какого-то там перепихона мы вдруг станем… э-э-э… как бы выразиться, чтобы не подавиться сладкой ватой?.. Ага! Станем парочкой?

Молчание в ответ лишь сильнее раззадорило Даню.

– Ну ты даешь, Левицкий! Насмешил. Угораю, честное слово. Юношеский максимализм на лицо. Товарищ, дико извиняюсь, конечно, что я по ошибке сорвала твой девственный тюльпанчик, но, блин, парни вроде как не особо парятся по этому поводу. Ты же не девица, в конце-то концов. – Она развела руками. – Добро пожаловать в современность. Да и ты должен понимать это лучше меня. Все же в таких… э-э-э… уникальных кругах вертишься.

Яков поднялся на ноги. Даня мнительно отступила.

Она поймала себя на мысли, что ей безумно понравилось, как погнулись его тонкие светлые бровки, как едва заметно оттянулся уголочек рта, искривляя все лицо в гримаску, как впились зубы в нежную плоть нижней губы.

Обижен?

Даня готова была выслушать о себе много плохого. И не удивилась бы, если бы он толкнул ее, треснул бы по руке, а, может быть, и влепил бы пощечину. Бить ее всерьез он уж точно бы не стал.

Справедливое возмездие она заслужила. Тем более после того, как вылила на него всю эту гнусную грязь.

Все правильно. Доверие – слишком большая привилегия. Эта жизнь уже сполна показала ей, как могут ранить близкие люди, которых любишь просто так – всего лишь потому, что высшие силы распорядились быть им для тебя самыми родными.

Лучше не доверять. И уж тем более не любить.

Бледный Яков прошел мимо нее.

«Отлично, сбила всю спесь. Тебе же лучше. Ты поймешь, что и это во благо. И для тебя. И для меня».

Шуршание шагов стихло. Но дверь так и не открылась. Даня не спешила поворачиваться, спиной ощущая присутствие Якова совсем рядом.

– Тебе не понравилось?

Ровный голос.

Даня стушевалась. Очевидно, что он хотел узнать о впечатлениях от прошлой ночи.

Но к чему этот нескромный вопрос? После ее-то грубой речи? И после того, как они уже везде расставили точки.

– Я не помню.

Пару секунд тишины.

«Уходи. Уходи. Уходи».

– В следующий раз запомнишь.

«Чего?!!»

Даня быстро обернулась. И сразу же угодила в западню.

У Якова были вовсе не детские руки, а еще длинные пальцы. Их длины вполне хватило, чтобы обхватить девичий подбородок. Большой палец вжался в одну щеку, остальные – в другую. Лицо Левицкого внезапно оказалось в пугающей близи.

Не удалось даже выдохнуть. Яков придвинулся и чмокнул ее в губы.

А потом также быстро отстранился и отпустил Даню.

– Я все тебе докажу.

* * *

«И как это понимать?»

Даня стояла на пороге небольшого светлого помещения с одним окном, вмещающим большой стол с монитором и всем набором компьютерных примочек, шкаф с удобными полками и пару кресел. Агентство выделило для нее «небольшой закуток» для организации рабочего места. В принципе для сбора и анализа информации вполне достаточно с учетом того, что большую часть своего рабочего времени она шаталась то там, то сям. Стремительная переквалификация из офисной крысы в личный хвостик мегазвезды «СТАР ФАТУМ Интертеймент», юного некоронованного властителя чужих чувств и занозы в одной непристойной зоне.