Люби, Рапунцель
Шрифт:
– Хорош взрослого корчить!
– раздраженно буркнула она.
– Ты просто…
– Маленький невинный мальчик.
– Яков, ни капли не испуганный, пожал плечами.
– Пусть будет по-твоему. Буду твоим мальчиком.
– Не нужен мне мальчик! Ты…ты не нужен!
– Тогда бы ты не хотела покалечить народ вокруг, если бы «мальчик» тебе был по барабану.
– Яков потряс ее руку, находящуюся в плену его ладоней, словно играясь.
– Сказать интересную вещь?
– Нет… Скажи…
– Ты определись.
– Яков казался расслабленным.
– Какая противоречивая.
– Скажи уже!
– Щедро делюсь результатом
«Черт… черт… черт…» - Даня опустила голову и громко задышала ртом. Язык отнялся, а слова никак не хотели складываться в сносные фразы.
– Ты… ты… ты… - Она вскинулась и выпалила: - Ты - до безумия глуп! Ты не врубаешься, мальчик?! Совсем, да? Я - чудовище! И я убью тебя своими чувствами!
– Но если ты убьешь меня, то убьешь и себя, - рассудительно заметил Яков. Отняв одну ладонь от ее руки, он коснулся девичьего носа и провел невидимую линию до самых губ.
– Ты ведь не копия матери. И не сможешь, как она, жить дальше, если погубишь меня. Ты будешь терзаться и погубишь и себя. Потому что ты - это ты. Ты - добрая.
– Я злая, - прошептала Даня.
– И злее всего к себе.
– Яков, приняв задумчивый вид, нажал пальцем на ее нижнюю губу.
– Только вот проблема в том, что я не хочу, чтобы ты губила себя.
Внутри зародилась надежда. Даня затаила дыхание.
«Да! Да! Да! Оттолкни меня! Беги от меня! Спасайся, Принцесса, от жуткого и ненасытного Чудовища!»
– Так что придется, - уголки губ Якова едва заметно дернулись, - доказать тебе.
– Доказать?
– Даня непонимающе мотнула головой.
– Что?
– Доказать, что ты можешь мне доверять. Ну, чтобы ты не прибила рядом снующих и болтающихся людей. И, - Яков, особо не двигаясь, профессионально взмахнул волосами, - чтобы ты не убила офигительно привлекательного меня. Я жетвой.
Даня резко отстранилась и поползла спиной вперед по одеялу. Мысли в панике метались ошарашенным роем.
Яков мигом посерьезнел, поднялся и шагнул к кровати.
– Зачем ты так?
– пролепетала Даня, прижимая колени к груди.
– Потому что ты вздумала мне угрожать.
– Яков встал коленом на кровать, а затем и вовсе забрался на нее.
– Смешно, Какао. Угрожатьмне? Ты знаешь, что я уже умирал. Меня калечили. А еще ты должна помнить, что сдаваться я не умею. Спасибо за продуктивную беседу. Ведь не так просто разгадать, что в голове творится, если не сказать об этом вслух. Но теперь задача ясна. Мне нужно заслужить твое доверие. Меня не страшит твое безумие. Ведь я никогда не предам тебя. А ты будешь мне безоговорочно доверять. И тогда мысли о нашей гибели не будут властвовать в твоей голове больше ни секунды.
Больше бежать было некуда. Даня уперлась в спинку кровати. Яков подполз совсем близко и замер.
Сокрытое чувство внутри бурлило и жаждало излиться наружу лавой возродившегося вулкана.
Как же она могла забыть? За плечами Якова своя история. Он не такой уж хрупкий…
Даня зажмурилась.
«Победа уже за ним. Как же невыносимо терпеть!»
Она резко поднялась. Одеяло скомкалось под ее ногами.
Выдохнула и рывком стянула с себя футболку.
Белый кружевной лифчик стыдливо прикрывал не такую же выдающуюся грудь.
«Тебе нравится?»
Даня смотрела на лицо Якова.
День.
Дневной свет откроет все тайны.«Ему нравится.
– К грусти осознания добавилось сожаление.
– И даже теперь…»
Что ж, осталось последнее средство.
Чудовище предстанет во всей красе.
Даня потянула завязки на брюках и сунула пальцы под края.
Дневной свет расскажет правду и покажет истину.
«И твои сладкие слова превратятся в ничто. Посмотри на меня при свете. На МЕНЯ.Настоящую».
Рывок. Даня стянула брюки и вытянулась во весь рост.
Смотри же, Принцесса. И ужасайся.
Чудовище чудовищно.
Испытай отвращение.
И беги, Принцесса.
Беги…
Глава 30. Мир для двоих
Ее тело - не воплощение роскошных форм и изящных изгибов.
Ее грудь - не храмы на просторах эдемских садов.
Ее руки исчерчены только-только зажившими царапинами и усыпаны маленькими темными кровоподтеками - результат игры в благородную спасительницу.
А ее ноги…
Взгляд Дани был устремлен в потолок. Вот и все. Пелена спала. Иллюзорная защита собралась слоистой кучей у ее лодыжек. Как только завязки на талии ослабли, легкие брюки с готовностью поползли вниз. Будто с начала времен ждали именно этого.
Стыд боролся со страхом. И к их битве вот-вот готово было присоединиться отчаяние.
Нелепейшая ситуация.
Она, стоящая на кровати в гостиничном номере со спущенными штанами и полным хаосом в голове.
Перед восемнадцатилетним юнцом.
Она - уже давно не невинная школьница. Не кроткая овечка. Не робкая простушка.
И оглушена страхом.
Она, Даниэла Шацкая, до смерти боится реакции мальчишки. Дыхание которого едва улавливалось в воцарившейся тишине.
«Не могу смотреть.
– Даня душила взглядом ветвистую тень ветки на потолке.
– Как же стыдно».
Ее бил озноб.
Хотелось сдохнуть.
А разум все никак не мог поверить, что она действительно решилась сотворить такое.
«Он испытывает отвращение, когда смотрит на обнаженную девушку, так ведь говорила Регина? А как тебе девица с расчудесной композицией из мерзких шрамов и тошнотворных рубцов?
– Даня судорожно выдохнула, чувствуя себя моделью для скульптора, интересующегося шоу уродов.
– Как тебе эта колоритная и выпуклая картинка? А, мальчик?!»
Она вся обратилась в слух.
Идиллия должна когда-нибудь прерваться. Девственное умиротворение тишины разорвут душераздирающие хрипы и звуки удушающего кашля, болезненный стон и звучание шлепка прижатой ладони к повлажневшим губам. Подкатывающаяся тошнота полностью завладеет его восприятием, и он кинется прочь, вожделея лишь образ двери в ванную комнату, за которой его израненная сущность сумеет на время скрыться от уродливого образа.
Даня, смирившись с неизбежным, закрыла глаза.
«Топот. Бег. Ну же. Я жду. Мне нужно прочувствовать боль от твоего отступления».