Любовь?.. Не смешите меня!

Ироничные, шутливые письма прорывались сквозь туман бесконечных забот и заставляли ее улыбнуться, а иногда и рассмеяться.

Ей так нравилось это «Белла», в коротком слове было слишком много всего: чувственное итальянское «Красавица», сочное, словно молодое виноградное вино в послеполуденный зной, и еще что-то из классики – трагичная история: Печорин, княжна Белла… Привычные интеллигентские рефлексии.

Иногда Ксю возвращалась к своей писанине, ее розовый блокнот заполняли новые фразы, более едкие и циничные, чем раньше.

«Среднестатистический мужчина сначала дает себя погладить, затем берет с руки и вот уже можно защелкивать на нем поводок и даже – строгий ошейник. Только нужен ли он – такой мужчина?».

Наверное, он сошел с ума, да нет, не наверное, а абсолютно точно! Погрузился в эти письма, как идиот! Вместо того, чтобы заняться, наконец, делом, тупо смотрит в экран монитора и думает, чем развлечь ее, а на конец недели, между прочим, назначены важные и очень сложные переговоры о поглощении одной небольшой, но стратегически важной компании. Ну ладно, еще пару строчек и он возьмется за документы, что прислали из юридической службы.

«Белла, как ты? Выиграла во всех международных судах или у несчастных еще есть шанс?

Мой тебе совет: порви этого поддонка, так сказать, на профессиональном поприще, в каком-нибудь супер-важном для него деле! – представляю его бледный вид и гнусно смеюсь.

А ты смеешься?

За что ты наказала меня той последней книгой, о которой писала, я от возмущения готов был выбросить ее в окно, только полет на высоте 10 тысяч метров меня и остановил.

В субботу был в Дублине, ходил с друзьями по «злачным местам» - те, кто говорят, что русские много пьют и грязно ругаются, просто не были в шотландском пабе.

Совершенно неинтеллектуальное письмо получилось. В следующий раз сочиню лучше.

Чао, Белла, чао!»

Ну вот он только щелкнет «Отправить» и вернется к своим делам.

Багряный солнечный диск медленно и торжественно опускался за линию моря, в воздухе пряно пахло бугенвилиями и плодами апельсиновых деревьев, - это был вечер, словно созданный для страсти, томительных ласк и обжигающих поцелуев, но отнюдь не для нудного разговора с не слишком доброй подругой.

Ксения вяло вытянула ноги на кованой решетке террасы, бросила взгляд на догорающий закат, сделала глоток вина – отличное Шабли – и только потом посмотрела на подругу.

– Наташа, ну что ты портишь мне вечер, не хочу я обсуждать свою несложившуюся жизнь, у меня все отлично. Давай лучше поболтаем о чем-нибудь забавном, как раньше! – Ксения уже сама не понимала, зачем позвала Наташу к себе, на небольшую уютную виллу, которую третье лето снимала в Сан-Ремо. Наверное, все дело было в маленькой Соне – Наташиной дочке и Ксениной крестнице, девочка была настоящим золотом и обожала свою щедрую на подарки крестную.

– Раньше мы были наивными дурами, Ксю, а теперь я стала умнее и старше, это ты все гоняешься по миру за своими фанабериями, - Наташа зло выплевывала слова, она уже не помнила того счастливого университетского времени, когда они с Ксю были лучшими подругами и вместе мечтали о невозможном. Наташа давно забросила мечты, у нее была Соня, больная астмой, добрый муж со стабильной, но невысокой зарплатой и собственная работа в совсем неплохой адвокатской конторе. Все было нормально – именно нормально, не больше! Ксения же продолжала порхать из страны в страну, выигрывать суперсложные дела и давать интервью деловым журналам. Наташа ненавидела ее, даже Ксенин внешний вид раздражал до глубины души – шелковое алое платье с огромными тропическими цветами, блестящие босоножки и ярко-красный педикюр, и это, когда дома, кроме них с Соней, не было никого. Наверное, это ее платье стоило больше, чем весь Наташин гардероб.
– Ксень, что за вульгарное платье, - не сдержалась и бросила Наташа.

– Да, ладно тебе! – засмеялась Ксения, - Ты же всегда любила красное! И потом я так устаю от строгих костюмов и пучка на голове, что в выходные мне хочется буйства красок. Выпей вина, улыбнись мне, - Ксения не теряла надежды расшевелить подругу.

– Я не пью, Леше это не нравится, - сказала в ответ Наташа.

– Ну раз Леше не нравится, то это веский довод, - засмеялась Ксения и протянула руку за бокалом.

– Тебе бы тоже пора подумать о муже и детях, ты старше меня на год, в апреле тебе исполнится 30, - продолжала гнуть свою линию Наташа.

Ксения не успела вспылить, на столике весело зазвенел ноут-бук, сообщая о пришедшем письме.

– Не можешь на вечер отказаться от работы, чтобы побыть с подругой, - зашипела Наташа, словно то, что минутой раньше происходило между ней и Ксенией походило на дружеский разговор.

На яхте гремела музыка, толпы длинноногих девиц царапали нежное дерево палубы своими высоченными каблуками – Ксения бы наверняка надела кожаные мокасины, белоснежные шорты и еще что-нибудь в стиле Сен-Тропе, - некстати подумал Антон.

Вдову Клико и Кристалл давно сменили джин и пиво, теперь он и сам недоумевал, зачем позвал всю эту толпу на вечеринку и зачем задумал саму вечеринку, - словно это могло хоть что-то изменить, уменьшить боль и, главное, заставить замолчать память.

Море уже почти полностью поглотила солнце, из бирюзовой водная гладь становилась таинственной и мрачной, цвета индиго.

Антон сидел на носу яхты, здесь не так слышались смешки и разудалые пляски, ветер шевелил его волосы и доносил с берега сладковатый аромат. Уже давно пора было вернуться в Москву, а лучше в Петропавловск, или хотя бы разобрать накопившуюся почту: письма, контракты, претензии, приглашения, но ему не хотелось ровным счетом ничего. Антон не мог заставить себя даже сойти на берег, он не отвечал на звонки, а по электронной почтой переписывался только с Ксю. Он болтался в Средиземном море уже четвертую неделю, заходя в порты, чтобы заправить яхту, набрать воды и купить продукты, да вот вчера в Ницце умудрился захватить с собой ту гламурную толпу, что сейчас, забыв о хозяине, вовсю радовалась жизни на нижней палубе. Вдалеке вспыхивали огоньки Сан-Ремо, Антон держала на коленях ноут-бук и сочинял очередное письмо.

«Белла, бона сэра, как говорят итальянцы!

Я совсем затерялся на просторах мирового океана, буду скоро, как в том романе про остров погибших кораблей: я, старый морской волк, и моя «Звезда Портофино»!

Сегодня тот самый день, помнишь, я как-то писал тебе, что 18 августа – самый черный день моей жизни.

У меня на борту толпа веселящихся моделей и еще какой-то странной публики, думаю сбросить их в море или все-таки высадить в Сан-Ремо? Уверен, ты за бескровный вариант, а вот я еще размышляю.

Сейчас выпью виски и впаду в нирвану, и пусть только попробует кто-нибудь меня отвлечь! Что-то я последнее время слишком много пишу об алкоголе.

Кстати, что ты думаешь о Сен-Тропе? Может, брошу там якорь.

Ксю, а где ты сейчас? Может, где-нибудь рядом?

Белла, ты так загадочна последнюю неделю, что я не знаю, что и думать.

Чао….»

Кто-то процокал по палубе, надо было разуть всех этих дур перед тем, как они поднялись на яхту, - запоздало подумал Антон.

– Пупсик, пойдем к нам, - пропела кареглазая брюнетка, кажется вице-мисс Россия 2008, вспомнил Антон. Мисс длинноногое убожество – всплыли строчки из кошмарного ксениного дневника, он усмехнулся.

– Дорогая, спустись пока вниз, я хочу побыть один, - недоброжелательно буркнул Антон и снова уткнулся в экран ноут-бука, да, надо срочно отправлять их на берег.

– Может, все-таки спустимся к тебе в каюту, - не отставала девушка и призывно гладила его по щеке.

– Я хочу побыть один, - почти по слогам произнес Антон и вывернулся от ее холодной руки, - Иди вниз, там достаточно развлечений.

– Импотент чертов, - громким шепотом произнесла девица, в явной надежде быть услышанной, но Антону было абсолютно все равно.