Любовь?.. Не смешите меня!

Мужчина опустил со лба темные очки, пристегнулся и защелкал переключателем компакт-дисков, он был совершенно непринужден и этим злил Ксению еще больше – уж лучше бы опять начал приставать к ней – это хотя бы давало ей право грубить ему.

Из колонок полилась удивительно чистая и страстная мелодия Бизе – «Кармен», сердце Ксю дрогнуло и забилось чаще, чем ей бы того хотелось.

– Трагичная история любви работницы папиросной фабрики и бравого испанского офицера, - усмехнулся мужчина. У него был какой-то неуловимый акцент, когда он говорил по-английски и холодноватая северная резкость в итальянском, за стеклами темных очков прятались удивительные дымчато-серые глаза, немного печальные и очень притягательные даже в их теперешнем покрасневшем и заспанном виде.

– Для любителя поспать на тротуаре вы демонстрируете редкий интеллект, - съязвила Ксю, уже смирившись со своим попутчиком.

– Не будьте банальны!

– рассмеялся мужчина и прибавил громкость музыки - полная любви и горечи мелодия окутала Ксю. – Как там в Библии «Не судите и не судимы будете» или у Грибоедова «А судьи кто?».

Катя никак не могла понять, что за человек сидит рядом с ней, она даже не была уверена в его национальности – итальянец – не похоже, англичанин или немец – тоже вроде бы нет. Может быть, он из Америки, Канады или Австралии – это могло бы объяснить акцент, но Грибоедов – это уж слишком! Везет его в своей машине и даже не знает его имени! Абсурд!

– Вас хоть как зовут-то, мистер? – проговорила Ксю.

– А вас? – вопросом на вопрос ответил он.

– Что вы увиливаете? Скрываетесь от закона? – сердилась Ксю.

– Вам кто-нибудь говорил, что вы похожи на цветок чертополоха? такая же колючка, - рассмеялся мужчина.

Ну точно англичанин, у них, по ее наблюдениям, всегда было плохо с чувством юмора, - подумала Ксю.

Следующие несколько минут прошли в тишине, прерываемой музыкой и звуками пробуждающегося города. Ксения бросала взгляды на своего попутчика и убеждалась, что судьба подкинула к колесам ее маленькой смешной машины отличный образец мужской природы: высокий, широкоплечий, элегантно-атлетичный, с растрепанными пепельными волосами и немного неряшливой щетиной он был вполне достоин украсить «дневник Ксю и пупса» в качестве примера того редкого вида, на который и велась охота.

Антон смотрел на девушку и ему казалось, что ее черты, ее речь напоминают ему кого-то, что неуловимое, вечно ускользающее: странная смесь женственности, сексуальности, грубости и подозрительности. Она легко переходила с одного языка на другой, а сквозь сон ему даже показалось, что она бормочет что-то по-русски.

– Боже, она была так похожа на Ксю! – Антон мгновенно проснулся от этой мысли, бросил на нее взгляд и тут же успокоился. Нет, совсем не похожа: Ксения была холодной сдержанной брюнеткой с классически правильными чертами бледного лица, карими глазами за стеклами очков в тонкой золотой оправе. Эта же страстная девица, что так бесцеремонно растолкала его несколькими минутами раньше, была демонически-рыжей с огромными голубыми глазами, пухлым ртом и бронзово-золотой кожей, юная ведьма, такую бы сожгли во времена инквизиции, – вот и все, что мог сказать Антон. К тому же Ксю была очень хрупкой, даже тощей, а его спутница имела весьма аппетитный бюст, тонкую талию и крутые бедра, - в общем она казалась мечтой любого порно-режиссера, - заключил про себя Антон.

– Что вы так уставились на меня, - обернулась к нему девушка.

– Да вот, гадаю силикон или нет, - он нагло уткнулся взглядом ей в грудь.

– Фу, как банально, - рассмеялась она, - Силикон – это прошлый век!

В машине вновь воцарилась тишина.

Да, жизнь с минуты на минуту становилась все интереснее, - вернулся к своим мыслям Антон, - еще вчера он скучал и томился на белоснежной «Звезде Портофино», страдал от собственных воспоминаний и переживаний, злился от навязчивого присутствия безмозглых дурех, считавших, что их длинные ноги и худые модельные тела – пропуск в другой мир. Потом писал письмо Ксю и мечтал о том, каким было бы время, проведенное с ней, на яхте или в его белоснежном доме под Ниццей, в неспешных разговорах и саркастичном подтрунивании друг над другом. Под вечер Антон совсем раскис, заливая собственные мысли коньяком, виски и без разбора всем, что только попадалось под руку, он и не думал скрывать свое дурное настроение, бросаясь на каждого глупца, который решался сделать хотя бы один шаг в его сторону. Утром, проснувшись с жуткой головной болью, он кое-как выбрался на палубу и поразился красоте расстилавшегося вдалеке пейзажа – город словно плыл в предутренней дымке, искупая тени ушедшей ночи нежностью восходящего солнца и сладким перезвоном колоколов. Эта трогательная картина слишком резко контрастировала с тем, что творилось на яхте – на палубе стояли бокалы с недопитым шампанским, на другой стороне валялись наспех сброшенные женские туфли, цветные тряпочки, оказавшиеся при ближайшем рассмотрении чьим-то купальником. Антону стало противно от всего этого, а, прежде всего, от презрения к самому себе, устроившему такой балаган и трусливо спрятавшемуся в тишине каюты. Не раздумывая ни о чем, он натянул джинсы, футболку, схватил темные очки и перемахнул на берег – пусть гости убираются восвояси, команда готовит к отплытию яхту, а он, пользуясь чувством полной анонимности, побродит по городу. В конце концов, это же была Италия – его страсть с самого детства, благословенная земля!

Идя вдоль набережной, он любовался морем, городом, стоявшим на холме, и размышлял, что же было лишним: Баккарди с ромом или последний бокал коньяка. Наверное, он все-таки переоценил свои силы, стоило остаться в постели и дать себе пострадать от головной боли - вчерашние тяжелые мысли и метания были вытеснены банальностью жестокого похмелья. Самым последним в ряду машин, припаркованных возле порта, стоял смешной кабриолет Мини Купер – игрушечная желто-бело-черная машинка. На дверце была нарисована крошечная старуха Шапокляк в огромной шляпе и с тростью – Антон улыбнулся, присел на бордюр, прислонившись к двери кабриолета, хотел было закурить сигару – эдакий декаденствующий герой, но потом передумал и просто на секунду прикрыл глаза, а проснулся уже от довольно болезненных ударов по ребрам женской ножки в ослепительно-белых кроссовках.

– Эй, мистер, мы приехали, - проговорила ведьма, и решительно выбралась из машины, в нетерпении замерла на тротуаре, ожидая, когда же выйдет Антон. Он не спешил, с удовольствием оглядывая ее с голову до ног, ведьма начала нетерпеливо притопывать, и Антон решил больше не испытывать ее терпение.

Она зашли в очаровательную кофейню, словно перенесенную на эту тенистую улицу из позапрошлого века. Белые стены, тяжелая дубовая мебель, глиняная посуда, холщовые мешки с кофе и пучки трав – настоящий колдовский притон, - усмехнулся про себя Антон. Девушка уселась за стол, схватила меню и закрылась им от Антона. Возле их столика тут же возник немолодой официант, пожирая ведьму плотоядным взглядом, в этом Антон был с ним вполне солидарен – взглянуть и правда было на что.

– Два бокала Асти Мартини и кофе, - заказал Антон.

– Что за бред, шампанское?!
– презрительно рассмеялась Ксю, - Никакого Асти Мартина, два двойных эспрессо, Перье с лимоном без газа, сэндвичи с пармской ветчиной и бриоши, - бросила она официанту и обратила свой взгляд на Антона, - А теперь я вас внимательно слушаю.

– Эй, мистер, я вас внимательно слушаю! – проговорила Ксения почти по слогам. – У вас какие-то проблемы? В машине вы были более многословны, - она язвила уже почти на автомате, видимость скверного характера давно стала второй натурой для Ксю.

– Никаких проблем, кроме нехватки Асти Мартини, но это я как-нибудь переживу! – усмехнулся Антон.

– Ну-ну, - процедила Ксю. – И часто вы засыпаете возле чужих Мини-Куперов? Что-то вроде хобби, да?

– Именно, вроде хобби. Но вообще Мини-Купер – немного не мой фасон, обычно я сплю под колесами Астон-Мартинов или в худшем случае Бентли, - он жевал сэндвич и открыто насмехался над Ксю.

Ксения как-то разом погрустнела и сникла, конечно, не только ее машина, но и она сама, скорее всего, не его фасон, гнусный тип все-таки умудрился испортить ей так хорошо начавшееся утро. Сейчас бы отправиться на виллу, поставить шезлонг на террасе, налить целый стакан холодного сока и написать Антону письмо с перечислением всех ее злоключений. Он бы, наверняка, посмеялся вместе с ней над незадачливым гулякой, назвал ее Беллой и посоветовал не обращать внимания на бред, вообще-то обычно Ксю такие советы игнорировала, но к его почему-то прислушивалась. Но на виллу лучше не ехать – там Наташа уже выбралась из спальни и приготовила Ксении новую порцию яда. Когда же она, наконец, уедет?! может, поменять ей билет на более раннюю дату, но как-то неудобно – придется терпеть.

– Эй, ma fiore, и кто здесь немногословен? – что-то печально-беззащитное в бесстыжих ведьмачьих глазах показалось Антону призрачно знакомым, на секунду, не дольше.

– Ну, мистер, и что же бросило вас под колеса моей «нефасонной» машины? – стряхнув грусть и хитро улыбнувшись, спросила Ксю, - А кстати, зовут-то вас как?

– А.., - начал было Антон и замолчал, сам не зная почему. – Ксавье, - ни с того, ни с сего ответил он, это имя пришло на память случайно, так звали одного из мальчишек, живших по соседству с его домом в Сен-Тропе, и к тому же оно было так созвучно с Ксю…

– Ксавье, - тихо сказала Ксю и улыбнулась, - Ну и что же вы, Ксавье, делали на набережной, а? И вообще откуда вы?

– Я прямо как на допросе, - рассмеялся Антон и начал лихорадочно соображать, что бы ей ответить: было довольно странным говорить, что он из России, а еще страннее – что из Петропавловска, в их глуши, наверняка, не было ни одного Ксавье со времен сотворения мира. – Я – настоящий космополит, Париж, Нью-Йорк, Москва, то тут, то там, и нигде подолгу, - ну что ж, по крайней мере, он не солгал.