Любовь

– Мы бредём часов пятнадцать, а солнце как стояло в зените, так и стоит, – резонно заметил Ромунд. Первые признаки усталости начали одолевать его полчаса назад.

– Верно. Когда у вас наступает ночь, Игнок? – поддержал юношу Сильвестор. – Я бы не отказался прилечь под сенью темноты.

Маленький туземец остановился и задумался.

– Но-чь? – неуверенно выговорил он.

– Ну да! Ночь! Это время, когда солнце уходит за горизонт, и мир погружается во тьму.

– Ах! – карлик схватился за голову и упал на колени. – Тьма. Она приходить вместе с Унтанга – Покрывало Бездны. Никто не знать, когда приходить Унтанга. Само.

– Интересно, – нахмурился Ромунд. Хрюшик вторил ему встревоженным сопением. – А солнце?

– Солнце всегда стоять на месте. Только облако и Унтанга мочь закрыть его. На время.

– Поднимайся, Игнок. Даже если нечто закрывает солнце, бояться нечего. – заявил очкарик, с интересом разглядывая пышный чёрно-оранжевый куст.

Карлик отрицательно замотал головой.

.– Когда Унтанга приходит… – начал говорить туземец и замолчал.

– Что, когда она приходит? – нетерпеливо спросил Ромунду, но Игнок не ответил. В маленьких глазах коротышки заплясала тревога. Он к чему-то прислушивался.

Заволновался и Хрюшик. Малыш обеспокоенно захрюкал, помотал пятачком из стороны в сторону, и в итоге забрался в подсумок.

– Зря глупый Игнок вспомнить Унтангу. Зря… – пробормотал Игнок и чуть не расплакался.

– Что pа… – хотел было спросить Ромунд, и замер.

Странный звук, подобный зову горна, донёсся из-за горизонта, и стал постепенно нарастать, становясь всё отчётливее. Поначалу он казался обычным эхом, но с каждой секундой становился мощнее, и в какой-то момент обрушился на путников, чуть не придавив к земле. Юноша понял, что звук пришёл вместе с мощной волной магии, пронёсшейся через мир подобно урагану. Несколько деревьев рассыпалось в щепки, кусты завяли, и трава местами рассыпалась трухой.

Когда давление закончилось, воздух наполнился нестерпимым треском, от которого зазвенело в ушах.

– Бежим! – закричал Игнок и бросился в чащу.

Ромунд с Сильвестором ринулись за ним. Пока маги вместе с туземцем в панике бежали сквозь заросли, мир вокруг преображался. Цвета окружающих предметов медленно тускнели и теряли чёткость, расплываясь в пространстве. Растительность умирала на глазах, а доселе ярко светившее солнце вдруг стало постепенно гаснуть. Когда Ромунд на бегу поднял голову к небу, то чуть не закричал от нахлынувших эмоций: от земли к солнцу поднимались клубы чёрного нечто. Они ползли, извиваясь, по небесной глазури, закрывая землю от светила плотным слоем тьмы. Унтанга. Покрывало Бездны.

– Куда мы бежим, чёрт подери?! – закричал Ромунд.

– Спрятаться! Укрытие! – визжал на бегу Игнок. Несмотря на кривые ноги, карлик нёсся быстрее ветра. Маги едва поспевали за ним.

Игнок остановился рядом с разрушенным зданием с прогнувшейся крышей. Едва посмотрев на него, туземец юркнул в чёрный проход, заваленный наполовину. Ромунд с Сильвестором нырнули следом за карликом.

– Игнок, ты где? – спросил Ромунд.

– Здесь! Сюда! – донеслось из темноты.

– Здесь воняет псиной, – пробормотал Сильвестор.

– Тсс, это логово дхара! – последовал ответ Игнока. – Его пока здесь нет.

– Ну и не будет, – сказал Ромунд и хотел запечатать проход магией, но Игнок в ужасе зашипел и кинулся на него из темноты, призывая «не делать бунбангу».

– Но почему? – не понимал Ромунд.

– Духи не любят бунбангу, – пояснил Игнок.

И в этот момент за порогом завыли тысячи голосов. Могильных, заупокойных голосов.

– Нужен огонь, – сказал туземец. – Без магии.

– Но как без магии я добуду огонь?

– Твой хрю-ушеик. Он умеет, – заявил Игнок.

– Что? – изумился Ромунд и воззрился на маленького питомца, высунувшегося из подсумка. В полумраке хитрые глазки виновато глянули на Ромунда.

Спрыгнув на пол, малыш резко втянул воздух, а затем выплюнул шарик чистого огня. Тот врезался в лежащую кучу мусора и легко поджёг её. Свет озарил мрак разрушенного здания, осветив обглоданные кости и разорванные одежды.

– И что я о тебе ещё не знаю? – проговорил Ромунд, взяв Хрюшика на руки. Тот виновато уткнулся пяточком в ладони и заурчал.

– Дхар не придти. Значит, спрятаться в другом месте. Или погибнуть, – заключил Игнок, подкладывая какие-то тонкие кости в огонь. – Это косточки тунгу. Они хорошо гореть, – пояснил он.

На улице творилось форменное мракобесие. Выл ветер, ему вторили духи, гремел гром и мелькали вспышки молний.

– Это всегда так? – спросил Сильвестор.

Игнок кивнул.

– А что это за духи?

– Не знать. Даже Тедо не знать. Никто не решаться выходить в это время. Все, кто не успел укрыться и разжечь огонь – сгинуть.

– Да? – сомнительно пробормотал Сильвестор и уселся рядом со входом.

– Нет! Куда? Нельзя, чтобы духи видеть! – занервничал Игнок.

– Ромунд.– выдохнул Сильвестор, не в силах оторваться от увиденного. – Ты посмотри!

Юноша подозрительно посмотрел на очкарика, но удержать любопытство в узде не смог. Подползя к Сильвестору, он выглянул наружу и замер в изумлении.

На фоне иссиня-чёрного неба мелькали видения – картины неизвестных юноше событий. Словно сцены из спектакля, они представляли на небе разнообразные сюжеты быта и войны, показывали образы разнообразных существ и предметов. А внизу, на земле, бушевали смерчи и ураганы, танцевали тени и костяки мёртвых, веселилась нечисть и без устали выли духи.

Ромунд очнулся только после мощного щелчка по носу.

– Я же сказал: не смотреть. Сюда, к огню. Не злите духов. Иначе они придти к нам. – заявил Игнок и также треснул Сильвестора. Тот ошалело посмотрел на туземца, но затем кивнул и полез вглубь убежища.