Людас

– И когда же он успел это нарисовать?- продолжала расспрашивать панна Кульбас.

– Ну, есть же у него и свободное время. Не всегда же пан Прищепа за ведьмами гоняется,- рассудительно ответил дьяк.

– Я хочу купить у Вас мой портрет,- настойчиво попросила Инга.

– Как желает ясновельможная панна,- угодливо проговорил отец Евсей.- Только деньги отдайте старосте. Это ведь его работа. У меня картина висела потому, что жена пана Прищепы не разрешила ему держать этот портрет у них в хате. Не культурная женщина, понимаете ли, всякие там предрассудки.

А про себя подумал: “Слава Богу, что панна заберет у меня этот рисунок. А то он у меня в голове такие желания возбуждает, что и до греха недалеко.

– Но я к Вам пришла по другому делу,- продолжила разговор Инга.- Я прошу Вас провести ритуал, как бы это точнее выразиться, наподобие освящения, что ли.

– Как, еще одно освящение?- перепугано спросил дьяк.- Должен заметить, Вашей Милости, что за последний месяц я провел столько освящений, сколько за всю жизнь не сделал. А, если еще вспомнить их последствия….

– Дело в том, батюшка,- настойчиво говорила панна Кульбас,- что это в Ваших интересах.

Дьяк сделал удивительное лицо, а Инга продолжила:

– В наших краях нечистая сила очень часто себя проявляет. Как Вы думаете, что будут говорить о священнике, на территории которого нечисть чувствует себя, как дома? А, если эти слухи дойдут до Киева, то может встать вопрос о соответствии священному сану. Как Вам такой поворот событий?

Панна посмотрела на подавленного отца Евсея. Сломленный мощью Инги, батюшка проговорил:

– Приказывайте, что я должен выполнить?

– Ну, зачем Вы так? Что значит приказывайте? Я Вас просто прошу помочь себе и своим землякам,- бархатным голосом промурчала панна Кульбас.

“Да у этой женщины коготки посильнее, чем были у ведьмы,- подумал отец Евсей,- попадешься, не вырвешься. Она будет, как кошка с мышкой с тобой забавляться, при­душит, потом отпустит, потом опять придушит. В её пушистые лапки лучше не попадаться. А попал - не шути с ней. Так придушит, что и не вздохнешь”.

– И как же я могу помочь своим землякам?- безразличным тоном спросил дьяк.

– Надо освятить бывшую могилу упыря в Ведьмином Яру. Это та, в которую вы вместе со старостой закапывали панну Марылю. Помните?- совершенно спокойно прого­ворила панна Кульбас, как будто речь шла про освящение яиц на Пасху.

– Что-о?- ошарашенный услышанным, протянул священник.- Ну, знаете? Вы уже лучше меня сразу закопайте в ту могилу, а сверху святой водой полейте. Вот и будет освя­щение могилы с моим непосредственным участием. Вы что не понимаете, что там дьявольская земля?

– Если бы я не понимала, то и не просила бы Вас ни о чем,- продолжая изображать спокойствие, говорила Инга.- Скажу Вам больше - это не просто дьявольская земля, это выход из пекла. Так, что, если мы Вас туда положим, то Вы окажетесь совершенно в противоположном раю месте. Перестаньте капризничать, батюшка. Вы же не один туда пойдете, Вам будет помогать знахарь Цимбалюк. Знаете такого?

– Еще бы не знать. Расстрига, богоотступник! Он же сам колдун и есть. Да меня за такое освящение в компании с еретиком, скорее лишат сана, чем, если я вообще ничего делать не буду.

– Сана Вас не лишат только в том случае, если я сама этого не захочу,- резко прервала дьяка панна Кульбас.- Даю Вам слово, что когда Вы выполните мою просьбу, я лич­но сделаю все, чтобы Вас повысили по вашей церковной иерархии.

Отец Евсей сразу же воспрянул, лицо у него порозовело, в глазах появился блеск.

– Конечно, конечно, ясновельможная панна, сделаю все, что Вы просите. Когда идем святить?

– Я завтра скажу Вам. Только не подведите меня. Никому не советую меня расстраивать. Помните, что я с ведьмой сделала?

У дьяка холодок побежал по спине.

– Не извольте беспокоиться, считайте, что я уже все освятил.

– Заверните картину в полотно, я возьму её с собой. Старосте скажите, чтобы зашел ко мне за деньгами,- распорядилась Инга и, прихватив свой портрет, пошла домой.

Ей нужно было торопиться. Солнце уже присматривалось, как бы ему поскорее спрятаться за лесом.

25. Ворожба.

Дома, быстро одевшись и пообедав на скорую руку, панна Кульбас отправилась к реке. Ей хорошо была знакома заводь, о которой говорил Цимбалюк. Она часто ходила купаться в это место. Особенно Инге нравилось ночью плавать в реке.

Знахарь уже был на берегу. Увидев подошедшую девушку, он спросил:

– Серебро принесли?

– Да, ответила панна Кульбас и протянула старику несколько серебряных монет.

Как только дневное светило коснулось края земли, на воде образовалась красная дорожка от преломленных лучей, Цимбалюк бросил серебро в воду. От булькнувших мо­нет по заводи пошли круги. Знахарь начал произносить заклинание:

– Серебро очисти воду, покажи мне всю правду. Река ответь мне, о чем спрошу. Спрашивайте, панна.

Девушка вздрогнула от неожиданно громкого голоса и проговорила:

– Хочу знать, здоров ли полковник Головань?

Цимбалюк смотрел на воду отрешенным взглядом. Инга тоже сосредоточила все свое внимание на заводи. Вдруг, в красной воде они увидела отражение Игната. Он ехал на коне по степи, а рядом с ним были какие-то всадники.

– Полковник Головань жив и здоров,- ответил знахарь.

– Я тоже вижу его,- сказала девушка, указывая рукой на реку.

Цимбалюк взглянул на Ингу, улыбнулся и одобрительно покачал головой:

– Я же говорил Вам, что у Вас есть способности к знахарству и гаданию. Что еще хотите знать?

– Скажи. Не угрожает ли Игнату опасность?

– Опасности не вижу, но кое-кто из его окружения не человек. Это ведьмак, да - это сотник Яворной. Видите, какой черный цвет вокруг сотника?- спросил Цимбалюк у панны, которая продолжала наблюдать за водой.

– Да, теперь и я вижу. Как же так получилось, что Яворной стал ведьмаком? Он же и в церковь ходил и Богу молился?- задавала вопросы Инга.