Людас

Игнат бросил на девушку игривый взгляд и протянул ей золотую цепь с медальоном.

– Это не простой амулет. Он когда-то принадлежал самому Чингисхану. Мне об этом один пленный татарин сказал. Я этот амулет в поединке добыл у басурманского батыра. Татары отобрать его у меня хотели. Большими силами навалились. Думал, что конец уже пришел. Тут Кульбас мне на выручку и подоспел. Сам погиб, а меня спас. Так, что я жизнью ему обязан. Говорят, что тому, кто владеет этим медальоном, дух Чингисхана помогает и защищает его.

– Как же ты мог победить того батыра, если ему дух помогал?- спросила недоверчиво Инга

“Ну, слава Богу. Похоже, она оживает, становится прежней. По крайней мере, женское любопытство к ней уже вернулось”,- подумал Головань и ответил:

– А меня сорочка твоя защитила. Татарская сабля от неё отскочила, как от кольчуги. Вот, и получается, что я живой благодаря тебе и полковнику Кульбасу.

Девушка подошла к Игнату, прижалась к нему всем телом и положила голову на грудь. Игнат погладил её волосы и сказал:

– Ну, все. Пора расставаться, а то еще увидит кто, разговоров не оберешься.

– Между прочим, я уже не жена, а вдова. Какие теперь могут быть разговоры?

Инга надела цепочку с медальоном. Большой красивый рубин сверкал на солнце. Появившаяся улыбка на губах девушки, говорила об огромном удовольствии от получен­ного подарка.

7. Родина

Головань вместе с Яворным возвращались на Сичь. На крымском тракте, по которому они ехали, было оживленно. Люди близ лежащих сел, очевидно, узнали, что Запо­рожцы одержали победу над татарами, и уже не боялись покидать свои хутора. Два раза казакам встретились чумаки, ехавшие обозами в Крым за солью. Мирная жизнь налаживалась.

– А, как ты думаешь, Микола, какого звания был тот молодой запорожец, что только что проехал мимо нас со своим товарищем?- спросил селянин, ехавший на возу, у своего попутчика в соломенной шляпе, с такими широкими полями, что ею можно было накрыть половину брички.

– То, важная персона. Видел у него за поясом полковничий пернач? Ясное дело - атаман,- ответил хозяин широкополой шляпы.

Игнат с Яворным доехали до развилки дороги и остановились. Сотник, езжайте прямо на Сичь. А я заеду к родителям повидаться. Они здесь недалеко живут. Головань повернул коня, и только облако пыли указывало на то, что тут недавно проехал всадник.

Подъезжая к селу, Игнат замедлил ход. Ему хотелось подробнее рассмотреть родные места, где он родился и вырос.

Название у хутора было странное - Користовка. Кто его придумал и почему, неизвестно. От какого слова оно произошло - непонятно. Только место, где лежало село, бы­ло очень выгодное для его жителей. Сам хутор располагался на склоне большого холма, наверху, которого рос лес, а у подножья протекала речка. Огороды, стоявшие внизу хат, выходили прямо к воде. На другом берегу начиналась степь. Верхние строения граничили с кромкой леса. Обитателям этого села было очень удобно там жить; можно и охотиться, и рыбу ловить, и в поле работать. Но Игнату больше всего нравилась природа его Родины. По случайному стечению обстоятельств, в одном месте собрались самые красивые элементы мироздания: степь, лес, река и бескрайнее украинское небо.

Родительский дом находился в низине. Подъехав, Головань слез с коня, подошел к хате и постучал в окно. Отворилась дверь, и на порог вышла его мать. Если и существу­ют какие-то национальные признаки, то маму Игната можно представлять, как типичную украинку: фигура средней полноты, открытое добродушное лицо, глаза цвета не­ба, русые волосы, заплетенные в тугую косу, уложенной в кольцо на затылке. Поверх волос цветная косынка, завязанная сзади. Сорочка - вышиванка, темно-синяя юбка, перехваченная поясом на месте, где раньше была талия, черные сапожки. Поверх юбки - фартук - это обязательная часть одежды так, как целый день приходится занимать­ся хозяйством. Головань подумал: “Интересно, мама когда-нибудь его снимает? Сколько её помню, он всегда на ней”

Увидев сына, женщина, не сказав ни слова, сразу обняла его и заплакала.

– Мамо, что же Вы плачете? Я же приехал, живой и здоровый.

Женщина вытерла передником глаза и сказала:

– То, я от радости, сынку. Ты надолго приехал?

– Завтра уже поеду,- с грустью сказал Игнат.

Мать снова заплакала. Потом, как будто очнувшись, проговорила:

– Да, что же это я тебя на улице держу. Проходи в хату, садись, отдыхай с дороги. А я отцу побегу скажу про радость. Он на реке рыбу ловит. Может, ты есть хочешь? Я сейчас, мигом соберу.

– Мамо, не беспокойтесь. Я сам пойду батьку найду.

– Хорошо, сынок. А я угощение приготовлю, да гостей позову. Если бы знала, что ты приедешь, все заранее наготовила бы. Ой, Боженьки, с чего начинать?- суетилась Мария Ивановна, так звали мать полковника Голованя.

Игнат прошел через двор, пересек огород и вышел на берег речки, поросшей камышом. У самой воды начинались деревянные мосточки, уходящие вглубь очерета. Игнат вспомнил, как он еще мальчишкой, ходил по этим доскам с отцом на рыбалку. Здесь ничего не изменилось. Только, наступая на мост, он заметил, что деревяшки сильно прогибаются под его весом.

“А раньше такого не было,- подумал Головань,- видать тяжелее я стал”

Дело шло к вечеру. Солнце, натрудившись за день, уже собиралось бухнуться за горизонт в воздушный океан, чтобы немного освежиться от своей же жары и отдохнуть до утра. Камыш, предчувствуя ночную прохладу, толкаемый речным ветром, зашумел веселее. Нахальные лягушки, повылазив на берег, своим квакающим хором, пытались доказать всем остальным обитателям реки, что здесь - самые главные они!

Полковник хотел незаметно подойти к отцу, но тот, очевидно, обратил внимание на качающиеся доски мостка, поднялся и оглянулся. Игнат тем временем шагнул на помост. Мужчины оказались лицом к лицу. Степан Моисеевич смотрел на сына и улыбался. Он взял его за плечи и сказал:

– Э, какой ты стал. Настоящий казак.

Отец с сыном обнялись.

– Мать уже видел?- поинтересовался Степан Моисеевич.- Вот радости то ей будет.

– Видел. Она уже побежала по соседям рассказывать.

– Ну, то пойдем до хаты, сынку.

– А как же рыба?

– Да, Бог с ней. Куда она из реки денется? Подождет. Не каждый день у меня такая радость.

Казаки подошли к дому. Во дворе уже собрались соседи. Женщины суетились, помогая матери Голованя накрывать на стол. Мужчины стояли, степенно разговаривая ме­жду собой. Видя, идущих Игната с отцом, от беседующих отделился один казак и пошел навстречу Голованю. Расставив в стороны руки, он весело проговорил:

– Здорово, племянник. Давно ты не заезжал в наши края. Да, у тебя, похоже, полковничий пернач за поясом. Да, ты… Вы, никак, уже полковник?- замялся подошедший дядя Игната Олег Дубовой.

– Ну, что ты завыкал? Полковник я, полковник,- сказал, улыбаясь Головань, и обнял родственника.

– Пойдемте в хату, казаки,- пригласил гостей отец Игната, и все начали заходить в дом.

В большой комнате уже были накрыты столы, стоявшие вдоль стен. Все расселись. Встал Степан Моисеевич и сказал: