Люди до

– Во главе нашего похода, был член правления отвечающий за безопасность. Он имеет весомое слово в правлении, и думаю, найдет, как оправдать свои действия.
– Отвечает Лён.
– Но я уверен, что поисковой отряд, долго не заставит себя ждать, так как городу еще нужна Лин, и ее информация.
– Уточняет Лён, обращая тяжелый взгляд уставших глаз сначала на меня, а потом, чуть дольше, на Тима.

Он заметил, как Тим волнуется за меня и пытается играть на его чувствах. Чего он хочет добиться?

– Ты прав. Нам предстоит защитить и то и другое.
– Говорит Тим, Лёну.

Я немного упустила нить разговора и теперь не могу понять, что именно они обсуждают. Кого и от чего они собрались защищать, когда нужно принять более решительные действия.

– Стойте, - вмешиваюсь я, - если вы обо мне, то защищать меня не нужно, нам надо добраться до убежища и выяснить, что им так понравилось в этой комнате, что они оставили меня без охраны и все силы пустили на то, чтобы вычистить там все.

Тим вздыхает, видимо я правильно догадалась о чем они пытались договориться между собой. Но Тим, прекрасно понимает, что ни ему, ни Лёну, не удастся запереть меня где-то, пока они будут разгребать мои ошибки. Уж я то найду способ выбраться и лучше от этого никому не будет. Тим и это понимает, поэтому бросает вести тайные переговоры с Лёном и начинает обсуждать мое предложение.

– Да, это любопытно, что ты думаешь, они там могли обнаружить?
– Спрашивает Тим у Лёна, как у более осведомленного в планах и нуждах Нового города, человека.

– Я уже задумывался, но мне в голову приходит только то, что они обнаружили там провизию, которую отдавали похитителям на обмен, за девушек.

Тим вопросительно смотрит на меня и я вспоминаю, что так и не рассказала ему о переговорах с правлением, была слишком занята обсуждением чувств.

– Да, - поясняю я Тиму, - и мы не первые девушки, которых похитители обменивают у Нового города. Они уверены, что это Основной город так ведет с ними войну, пытаясь их сначала выпотрошить, а потом взять себе под крыло, как не способный к самостоятельности город, а заодно занять территорию, где будет намного лучше и комфортнее «Совету пяти» вести свое правление.
– Я рассказываю и сама понимаю, как все это серьезно и еще я думаю, что Новый город не намерен все это проглотить и спокойно вести свою жизнь дальше. И я, в ужасе, замечаю.
– Это же война!

Все, смотрят в мою сторону, и понимают, к чему я веду. Тоже понемногу приходя к этому выводу.

– Тогда я знаю, что нашли в убежище, так необходимое, для осуществления своих планов Новому городу.
– Говорит Лён и делает паузу, чтобы мы смогли прочувствовать то, что он скажет. Но я уже знаю это и произношу беззвучно, только раскрывая рот.

А Лён озвучивает.

– Оружие!

Глава 16.

Если мы мыслим в правильном направлении и наши рассуждения верны, то это означает что-то страшное!

Но, так ли это страшно для меня, как есть на самом деле? Для меня страшно было - потерять Тима, увидеть в его глазах призрение и ненависть ко мне. Но, вот он рядом, любит и обнимает меня. И я, счастлива. А что для меня значит Коммуна? Просто место, дорогое, как память. Дом, где живет Тим, сказка для Су, которая оказалась реальностью, обитель, где я залечивала свои раны. Место, где я повстречала Тима. Лишь это. Вся моя жизнь - это Основной город. Места, где я любила бывать, моя школа и библиотека, любимый учитель, местные жители, мама. Так ли для меня страшна война? Как слово - несомненно. Это, то слово, которым пугали меня с детства дома, в школе и на улицах родного города. А война - как действие? Как символ освобождения от лжи и коварства? Будет ли хуже, тем обманутым гражданам и служащим Основного города, если их перестанут травить лекарствами и дадут глоток свежего воздуха, возможность любить и создавать семьи, свободу выбора собственной судьбы? Я бы хотела этого для себя, я это получила, но хватит ли мне этого на всю оставшуюся жизнь? Буду ли я вспоминать всех тех людей, что остались не у дел? Как я буду спать, зная, что день изо дня из города на пустынную местность выгоняют хоть одну девочку, не подошедшую под воспроизводство, из-за паршивой экологии, которую выбрал «Совет пяти» для жизни. Которая, с каждым днем становится все хуже?

Я выбираю борьбу. Пусть мой выбор спонтанен, но я уверена, что он правилен. Война - ради освобождения, как лозунг моего пути.

Я не заметила, как провалилась в сон. В отличие от совершающихся событий, сон был мягок и безмятежен. Я шла по ромашковому полю и ветер гладил меня по голове. А капли росы, с сорванных мной цветов, целовали мои губы. Я не думала о войне или мире. Я отдыхала от мыслей душой и телом, перед тяжелым, нависшим надо мной бременем.

Когда я открыла глаза, вокруг никого не было. Я лежала на диванчике Су, укрытая пледом, а в окно лился яркий, дневной солнечный свет. Я подскочила, как укушенная. Нет! Со мной не могли так поступить, они не могли бросить меня здесь и уйти. Я на себе ощутила то, как плохо поступила с Су, оставив ее здесь, сбежав с Тимом на поиски похитителей, ночью. А Су, прождала нас весь день, когда Вероника сообщила ей о нашем побеге - разочаровалась в верности подруги. По крайней мере, так бы поступила я. Но я, действовала так, ради нее, не думают ли они теперь так же, для моей пользы заперев в этом домике. Может я буду для них обузой, с моей то ногой и везением. В комнате, соседней с той, в которой мы сидели вместе, кроме кровати и большого шкафа, не было ничего. А кухня, просматривалась с того места, где я спала и тоже была пуста. Я беру из холодильного шкафа кастрюлю с чем-то вроде каши с ломтиками мяса, ложку и стала есть, прямо из нее, не присаживаясь на стул, нервно разгуливая взад-вперед по маленькому домику. Нога уже почти меня не беспокоит, но все же нужно потуже перевязать бинты, если я смогу выбраться от сюда, хотя бы из открытого окна. Когда, примерно половины содержимого кастрюли - не стало, дверь отварилась, и в дом вошли все трое. Они смотрели на меня с кастрюлей и ложкой в руках, немного удивленно. Тим, подошел ко мне и поцеловал, в едва сомкнутые от набитого рта, губы.

– Ты великолепна!
– Говорит он и улыбается. Я хотела улыбнуться в ответ, но не могу, пока не дожую.

Тим уже привел себя в порядок. Переоделся и сбрил щетину, что нелепо смотрелась на его лице, но взгляд уставших глаз ему замаскировать не удалось.

Лён, тоже подходит ко мне и заглядывает в кастрюлю.

– Ты что-нибудь нам оставила, сестренка? Сара вообще-то на всех готовила.

– Я посто невничава!
– Еле выговариваю в ответ.

Чего?
– Переспрашивает Лён, и я начинаю интенсивнее работать челюстями.

– Она нервничала.
– Говорит Су, подойдя ко мне, и забирая из рук кастрюлю с ложкой, которую ставит на обеденный стол. Она достает и раскладывает приборы для остальных.
– И я ее прекрасно понимаю, когда я узнала, что Лин и Тим ушли без меня, я была просто в ярости и разгромила пол дома, после чего пришлось делать небольшой ремонт и закрывать картинами и полками то, что не удалось восстановить.

Я виновато улыбнулась и подошла обнять Су.

– Прости меня, Су. Я была уверена, что так будет лучше для тебя.

– Я Сара, - говорит Су, тоже меня обнимая, - все за стол.
– Командует она.

– Для меня ты всегда будешь Су и я, кажется наелась.
– Я улыбаюсь, глядя на Су, как она пытается злиться, но у нее ничего не выходит.

– Еще бы!
– Издевается Лён, возвращаясь к теме еды.
– Столько бы и я не съел!

– А ты мне нравился больше, когда молчал!
– Выдаю я в ответ на его колкость.

– Я тебе хотя бы нравился!
– Парирует Лён и довольно улыбается.

Вот гад! Я хватаю в руку то, что первое попало и бросаю в него. Это ложка. Она пролетает над столом и звякает о стену, неподалеку от Лёна.

– Да, еще и с точностью проблема.
– Смеется он.

– Это я тебя пожалела.
– Я сажусь за стол и показываю Лёну язык.

– Так, хватит!
– Вмешивается Тим в нашу перепалку.
– Теперь я верю, что вы брат и сестра, а то судя по внешности, никогда бы не сказал про вас, что вы родственники. Но, вот характер, берет свое!

– Я похож на отца!
– Заявляет Лён.

– А я на мать!
– Говорю я.

– А я и не сомневаюсь, давайте уже есть.
– Отвечает Тим нам обоим и берет в руки ложку.