Люди до

Середина моста уже пройдена, и я, чтобы отвлечь себя, начинаю наблюдать за Су, идущей впереди. Она держится уверенно и ни разу не сделала неверного шага. Ее руки крепко хватаются за канат и перебирают по нему, двигаясь вперед. Ни тени страха, в движении ее тела, ни одно движение не выдает паники. Вот мне бы так. И откуда в ней столько смелости и ловкости, которой я раньше не замечала. Ведь это я, занималась физической подготовкой и могла свалить Су с ног, это я, пробегала дистанции вперед всех. А сейчас, как последняя трусиха, вишу на спине Тима, хватая и прижимаясь к нему все плотнее. Из-за меня сейчас Тим и Лён испытывают дополнительные нагрузки, как они восполнят силы, когда мост закончиться?

 Вот и последние шаги, отделяющие нас от выступа на стене. Лён и Су уже ждут нас, вскоре и Тим ступает на выступ и я тяжелым мешком сваливаюсь с его спины. Руки и ноги затекли и теперь по моим конечностям, гуляют колкие иголочки и я разминаю все тело. Тим тоже устал, но не подает вида, а я подхожу к нему и помогаю ему размять плечи, которые слишком напряжены.

– А мне?
– Тут же, перед нами возникает Лён, с двумя рюкзаками.
– Я тоже напрягался весь путь.

Су, тут же вызвалась помогать Лёну с массажем его спины. Мы с Тимом переглядываемся, и собираемся идти дальше. Тим встает впереди и помогает всем перебраться через стену, которая в этой части, практически выровнена с поверхностью. Если бы, я вышла на это место, при побеге, мой путь был бы намного проще. Но в темноте сделать это было затруднительно. Я удивляюсь, как смогла найти стену, в принципе.

Теперь, нам остается идти некоторое время вперед. На полпути, я заставляю всех сделать остановку. Мне нужно перевязать ногу покрепче. К тому же Лён и Тим, выглядят очень уставшими, они не отдыхали уже очень давно, что заметно невооруженным глазом, да и Су, потратившая все силы на переход моста, теперь идет не так смело, ее спина, согнута под тяжестью рюкзака и ноги еле-еле передвигаются, по камням и ямам этой местности. Никто не стал со мной спорить. Мы располагаемся подальше от открытой местности, в кустах и зарослях, что ближе всего находятся с нами. Прячем себя за зеленой растительностью. Тим, предлагает всем воды, и мы пьем, почти полностью осушив емкость. Потом, просто лежим на траве, растянув руки и ноги. Тим, помог мне с перевязкой и ноге стало комфортнее в движении. Боль, немного стихла, и после отдыха я буду готова снова проходить все препятствия на дороге. Мы не теряем много времени и уже через полу часового отдыха, снова на ногах. Нам нужно до темноты добраться до убежища, чтобы рассмотреть все в округе и если есть засады, караулящие нас, обнаружить их. Я, снова, сразу узнаю эту местность. Этот холм и опушку вокруг нее. Киваю Тиму, на наше место. Он понимает меня и улыбается.

– Ты помнишь?
– Спрашивает он.

– Конечно, помню.
– Отвечаю я

– Это вы о чем?
– Любопытствует Лён, а мы машем ему рукой, чтобы отстал.

От холма в сторону Нового города земля исполосована следами от шин. Наши исследователи покинули это место, забрав все найденное. Не думаю, что они хоть что-то оставили.

– Нам нужно быть аккуратнее, они могли оставить здесь засаду, на случай вашего возвращения, или в ожидании похитителей, которые могут сюда вернуться одни или с новыми девушками.
– Объясняет нам Тим, когда мы собираемся войти внутрь холма.

Тим отодвигает камень, который в прошлый раз отворял вход.

– Нет, - говорю я ему, - они сменили код, теперь вход открывает вот этот.
– Я поднимаю тот, что отодвигал Лён, и вход, послушно отворяет перед нами свои потайные двери.

– Понятно.
– Говорит Тим и включает свой фонарь, который достает из бокового кармана рюкзака.

Мы идем за ним, не доставая своих фонарей, чтобы не ослеплять друг друга. В полной темноте нам хватает света одного. Я иду за Тимом и рассматриваю все вокруг. В прошлый раз я не видела стен, когда спускалась по лестницам в глубь холма. Сейчас, немного света попадает на них, и я различаю обитый деревом, узкий проход, вдоль которого мы идем. Дерево, уже старое, и в некоторых местах почернело или прогнило до основания, под которым видна осыпающаяся земля. Это место, действительно, находится здесь со времен «Людей до», это они приспособили этот холм под убежище, которое, может быть, помогло многим людям пережить первое время, после созданной ими же, катастрофы. Я чувствую как прикасаюсь к истории, проводя руками по деревянной обшивке. Мои руки становятся липкими и грязными, но сейчас это не важно. Вот бы рассказать моему учителю, про такое чудо, созданное нашими потомками, как этот холм. Мои мысли обрываются, когда мы входим в комнату с большим столом. Там пусто. Тот же стол и стулья, свет не горит в лампе на столе. Тим напрягается, останавливая нас рукой. Показывает, знаком, соблюдать молчание и стоять на месте. А сам, направив фонарь вглубь комнаты, пытается найти потайную дверь, которую мы не заметили в прошлый раз. Его движения легки и точны.

Я бы уже несколько раз запнулась о свои же ноги в такой темноте, но он, словно плывет, осматривая каждую деталь на стенах большой комнаты. Тим, подзывает рукой к себе Лёна и показывает ему пальцем на другую комнату, с кроватями. Лён, сразу понимает Тима и идет осматривать комнату, включая свой фонарь, который он держал все это время в руках, не включенным. Мы с Су остаемся одни, стоим в начале комнаты и смотрим на тени, хаотично движущиеся по стенам. Они нагоняют на меня жути и я беру руку Су, сжимая ее крепче. Ее рука холодная и влажная. Ей тоже не по себе в этом подземелье. Здесь так тихо и темно, что даже если и нет никого, то их легко можно себе придумать. Лён возвращается, подходит к Тиму и машет головой, отрицая присутствие кого-то в соседней с нами комнате.

Я не особо ему доверяю и хочу перепроверить, при удобном моменте, его работу. Что если он предупредил кого-то отдыхающего в комнате на кроватях и теперь на нас неожиданно могут напасть. Я нагнала на себя еще больше страха от этих предположений, и чтобы не терзать себя дальше, срываюсь с места и крадусь проверять комнату на второй раз. Все оборачиваются на меня, но не останавливают, даже Тим. Я, достаю свой фонарь, без которого мои движения не точны, и свечу по стенам и себе под ноги. Дойдя до комнаты, я одной рукой, отворяю полностью чуть приоткрытую дверь, а второй, резкими движениями свечу по углам фонарем. В ней никого, не поверив первоначальному спокойствию, нахлынувшему на меня, я заходу внутрь и свечу под все кровати. Там тоже никого. Я выхожу, удовлетворенно кивая всем. Тим машет головой, намекая на глупость моего поступка, а Лён и вовсе отводит от меня взгляд.

Пока я осматривала комнату, Тим нашел дверь, скрытую за тканевыми обоями. Он открыл ее нажатием руки, когда обшаривал каждый миллиметр стен. Мы поочередно проходим за дверь и светим фонарями внутрь. Нас встречает абсолютно пустое пространство большой комнаты. Стены, не обработаны ничем, как в предыдущих помещениях, комната представляет собой вырытую в пещере яму, под хранилище, не заселенную, и не обжитую. Так и есть, она использовалась для хранения но вот чего? Сможем ли мы подтвердить свои предположения об оружии, когда перед нами пустота. Тим не теряется и начинает обшаривать руками пол. Он не заслан и мы стоим на земле. Я тоже, помогаю Тиму и начинаю шарить руками, перебирая темно-коричневую почву между пальцами. Вскоре и Лён с Су присоединяются. Мы тратим достаточно много времени, чтобы обползать все помещение.

Тим, поднимает руку, держа свою находку высоко над нашими головами. Мы все подходим ближе и в свете четырех фонарей рассматриваем маленькую железяку в его руке.

– И что это?
– Не выдерживаю я первая.

– Это пуля, - говорит Тим, - она используется в оружии, именно такими штуками поражали цели наши предшественники, они вставляются в оружие и убивают.

– Такие маленькие, это они вызвали такую катастрофу?
– Снова задаю я вопрос.

– Да нет же, это оружие для охоты или личной обороны. А то, что вызвало катастрофу - намного больше и мощнее, но принцип тот же - оно убивает.
– Тим крутит в руках пулю и у меня холодеют пальцы от прикосновении к ней. Она мертва, она забирает с собой всех, кого коснется. Мы были правы. Новому городу нужно оружие.

– Мы должны быть там, когда это начнется.
– Говорю я уже вслух и никто не понимает о чем я.

– Поясни.
– Просит Тим, выжидая.

– Будет война, мы должны быть там. Я хочу это видеть.
– Отвечаю я всем.

– Может нам удастся остановить это?
– Вмешивается Су.

– Нет.
– Раскрываю я свои планы.
– Война должна быть, они должны остановить Основной город, пока «Совет пяти» не уничтожил всех. Мы должны не останавливать, а помогать им. Су, разве ты не чувствуешь себя обманутой, когда тебя выбросили за купол, как ненужную вещь, а ты, Лён? Они отобрали у тебя семью, разделив нас. Тим, ты понимаешь, что следующими за Новым городом - будете вы, Коммуна. Им будут с каждым разом все нужнее новые территории и земли. Именно из-за них вели войны «Люди до», Члены совета Основного города решили идти тем же путем. Они хранили здесь оружие, сами отрицая и презирая его использование. Для чего? Почему они не уничтожили его раньше? С какими мирными планами им могло оно понадобиться?
– Я заканчиваю свою речь и смотрю в глаза каждому, пытаясь в темноте увидеть их реакцию.

Су, первая приходит в себя от моей речи и кивает в согласие мне. Остальные, пока задумавшись, покидают склад. Мы все выходим из убежища, запирая за собой двери. Уходим в наше место на опушке в кустах и молча сидим, каждый обдумывает сказанную мной речь и принимает для себя решение.

Глава 17.

Когда мы выбрались из убежища, уже заметно стемнело. Ночь, понемногу опускалась на пустынную местность, урывая нас от посторонних глаз. Все были задумчивы и не особо делились своими рассуждениями, как я. Они обдумывали поступившую информацию, анализировали ее, чтобы принять свое решение, сделать свой, обдуманный выбор. Я знаю, как это сложно. Свой, я приняла не так давно, но когда появилась четкая мысль о том, чего я желаю и жду от моего похода, стало легко на душе. Даже само слово «Война» уже не пугало, сколько бы я не вторила его про себя. Теперь с этим словом у меня связаны другие, не менее важные слова, как свобода, любовь и борьба. Я свободна, я люблю, я буду бороться за то, чтобы и другие смогли почувствовать все это. Я хочу, чтобы мама, снова встретилась с отцом и Лёном, Чтобы госпожа Мар, смогла вновь обнять свою любимую дочь. Я помню, как не легко ей далось это расставание, и как она готова была устроить беспорядки, запрещенные в городе, лишь бы что-то подробнее узнать о дочери. И как она, член совета, не смогла отвоевать свою дочь, из лап системы, запущенной пятью управленцами города, в том числе и ей самой. Какой жестокой бывает судьба. Скольких девушек, госпоже Мар, пришлось вышвырнуть за купол города, без чувства стыда и вины, погибать без воды и еды мучительной смертью. Ей как члену совета по безопасности, должно было быть известно больше, чем остальным. Именно с ней я хочу поговорить, когда доберусь до Основного города. Еще мама, она будет ждать меня там. Она знает, что чтобы не случилось, я должна вернуться назад. Может, она думает, что я решила остаться подольше с отцом, может, ждет с минуты на минуту моего прихода домой. Но она точно не замешана в этой истории. Да, она знает про лекарства в еде, она работает на производстве питания, она должна была знать, что каким-то, пятерым девочкам, увеличили лекарственную дозу. Все сопоставить не сложно. И все же я не могу предположить, что она могла в этом участвовать. Только не она. Основной город разлучил ее с отцом и ребенком, она не может беспрекословно выполнять такие требования. Она много раз разрешала мне не принимать пищи, если бы она служила городу, то и сама принимала бы лекарственную еду и дочери не позволила бы распуститься. Как рассказал Зоин, мама отказалась от приема лекарств в Новом городе, но чтобы как-то жить в Основном, ей пришлось принимать их, хотя бы в минимальных дозах. Она, не смогла бы выжить, при такой экологии без лекарств. Мне нужна встреча с ней, для выяснения ее роли, в этой войне. Единственные кого я не хочу видеть - это остальные члены совета. Когда мы встречались в предыдущий раз, они мне показались крайне милы и рассудительны. Их мудрые, ангельские лица, излучающие свет. Я не могла быть настолько слепа. Мне стыдно, за то, что не разобралась, что скрывается за их добротой и заботой. Я боюсь смотреть правде в глаза, что если в этот раз я увижу перед собой чудовища, которые будут плевать в меня своим ядом сквернословия. Я не могла так ошибиться в людях. Если мне все же удастся повстречать «Совет пяти» я хочу непредвзято взглянуть в их глаза и определить, можно ли было маленькой девочке, увидеть то коварство, что заточено внутри их чистых взоров? А пока, у меня даже нет времени, разобраться в себе.