Люди до

Я закрываю глаза, но не сплю. Напряжение не дает мне возможности отключиться от реальности, хотя бы на некоторое время. Я просто делаю вид, что уснула, чтобы спрятаться от объяснений своего странного поведения. Я не хочу изливать то, что накопилось у меня внутри, при всех.

Мотор заводится и машина медленно приходит в движение, меня качает на сидении и Тим, наклоняясь ко мне, аккуратно пристегивает ремень безопасности.

– Что с ней?
– Обеспокоенно спрашивает он, обращаясь к остальным.

– Наверное устала, а вообще я давно заметил, что она решила повесить на себя все случившиеся события. Наверное не может теперь себя простить, за то что втянула нас во все это!
– Объясняет Тиму Лён.

«Предатель, вот я поговорю с тобой, как только останусь наедине. Врезать бы тебе как следует»

– Она даже не подошла ко мне, когда я приехал, может я что-то неправильно сделал? Может нужно было рассказать ей наш план, а не скрывать? Точно, мы договаривались не скрывать друг от друга ничего, а я скрыл. Заставил ее думать, что бросил. Зря мы так.

– Начинает накручивать себя Тим и мне становиться не по себе. Ему не за что себя винить, это я во всем виновата. Я поставила его пред выбором. Из-за меня ему пришлось вернуться из Коммуны, где тихо и спокойно, в этот омут, где через некоторое время начнется война. Еле сдерживаю себя, чтобы не выдать своего притворного сна.

– Да нет, мы все правильно рассчитали. Никто не должен был знать, что ты задумал выехать из Нового города, чтобы предупредить людей в Коммуне и вернуться помочь нам. Кстати где водитель, который должен был возить тебя?
– Спрашивает Лён, очень обеспокоенно.

– Не волнуйся, все в порядке. Я оставил его в Коммуне, чтобы он не выдал нашего расположения и того, что я скрылся на машине. Сейчас его никуда не пустят, а после я проведу с ним беседу.

– Хорошо, а то я уже надумал себе.
– Смеется Лён.
– Я достал отпечатки для нас. Теперь нас пятеро. Я чуть не поседел, когда ты стал задерживаться.

– Пришлось повозиться с управлением машины, а что с оружием?

– Все в порядке. Девчонки достали даже больше, чем требовалось, но есть проблема, никто из нас не умет из него стрелять.

– Я умею, а большего нам и не надо, я надеюсь. Остальное для устрашения. Чтобы наши слова воспринимались всерьез. Говорят, раньше, это всегда действовало.
– Отвечает Тим.

– А где ты научился стрелять?
– Спрашивает Су, вмешиваясь в разговор между Леном и Тимом.

– В Коммуне есть оружие. Никто не говорил вам, что мы не придерживаемся такой же позиции как соседствующие города. Если есть человек, то оружие всегда будет преследовать его жизнь. Поэтому, чтобы не оказаться в ненужный момент с поднятыми вверх руками, мы заранее позаботились о том, чтобы в наших руках было средство защиты. И к тому же у нас не было такого купола, как у вас, и нападение животных никто не отменял.

– Понятно.
– Отвечает Су.
– Вот не понятно только одно. Как они могут спать, когда меня трясет от нервного напряжения?

«Значит Рон спит, везет же ей. А Су? Хотела бы я послушать, что она еще скажет относительно меня.»

Но она молчит, не вмешиваясь больше в разговоры между ними.

– Что говорит Зоин?
– Спрашивает Тим.

– Зоин сказал, что все правление настроено серьезно и никто не прислушивается к его советам. Последнее слово в этот раз за членом правления по безопасности. Именно он принял решительные меры. Это его план, за который ухватился председатель правления, как за единственно верный.

– Плохо, - задумавшись, отвечает Тим, - значит Зоину не удастся тянуть время. Его не будут слушать и принимать во внимание его мнение. Надеюсь на его мудрость, может у него что-то получится?

– Как там Лин?
– Спрашивает Лён, озадаченным голосом.

«Надо же, какая забота?»

Тим наклоняется надо мной и слушает мое дыхание. Я стараюсь дышать как можно медленнее и спокойнее, но от того, что он рядом у меня с трудом получается. Он вскользь целует меня в щеку и продолжает следить за дорогой.

– Думаю она в порядке. Сейчас отдохнет и будет как новенькая, ей всегда удается быстро восстанавливать силы. Вот только эмоционально она истощена. Что скажешь Су?
– Тим обращается к моей подруге, как к той, которая должна знать и чувствовать меня, но между нами утеряна эта связь. Не думаю, что она сможет рассказать о моих душевных муках, хоть что-то.

– Она справиться. Она всегда была самой сильной девочкой. Столько пережить, сколько она за этот период, не смог бы никто. Я бы точно не смогла. Я с вами не так давно, но уже вымотана на все сто. Представляю какого ей. И Лён правильно заметил, она чувствует свою вину перед нами, особенно перед тобой Тим. Так что не удивляйся, если она проснувшись снова не сможет сказать тебе и пары слов. Она думает, что ты не сможешь ее простить, снова. Как мне кажется.

«Да Су, спасибо. А я то думала, что ты отдалилась от меня. Значит проблема в чем-то другом.»

Я уже жалею, что претворилась спящей, думаю, при мне они бы говорили только по делу, а не обсуждали бы меня в глаза. А теперь мне приходится слушать все это, а когда приедем, все будут смотреть понимающим взглядом и жалеть меня, в тот момент, когда я должна вымаливать свое прощение перед всеми на коленях. Как можно было простить меня? Тим? Как ты можешь простить меня, когда я не могу простить себя?

Машина останавливается и Тим прижимает к моей щеке свою ладонь, нежно поглаживая по щеке.

– Лин, просыпайся, пора проходить за купол.

Я медленно открываю глаза и промаргиваюсь. Пока я сидела с закрытыми глазами, заметно стемнело и я не сразу вижу лицо Тима, склонившееся над моим. Он целует мои глаза и губы, а я моргаю и смотрю на него, не отвечая ничего.

– Лин, родная, сейчас не самое подходящее время, для выяснений отношений, но я не смогу отпустить тебя с таким настроем в Основной город. Ты погубишь себя, не жалея. Я не смогу перенести твоей потери. Помни, что я к тебе чувствую, не смотря ни на что. Мы уже говорили об этом, когда ты пришла в Коммуну просить у меня прощения, за то, в чем не была виновата. Так и сейчас, ты винишь себя за то, что так сложилась ситуация. Ты не властна над событиями, которые сама не совершаешь. Ты не могла предвидеть решение правления, так же как мое решение. Я принял его самостоятельно. И как только я признался тебе в своих чувствах, я принял решение, быть рядом с тобой, чтобы не случилось. Я исполняю это. И если ты решишь оставить меня, я все равно буду поблизости, чтобы просто поддержать в нужный момент. Я думаю, что если твои чувства ко мне все еще те же. Ты поступишь верно, не отталкивая меня от себя. Мы не можем потерять друг друга в тот момент, когда так нуждаемся в нас.

Он целует мои глаза и я чувствую слезы, которые стекают по щекам. Я чувствую, как он их ловит губами. Я не могу больше корить себя и причинять ему боль. Я прощу себя, ради него. Пусть я и не заслуживаю такой любви, но кто сказал, что ее нужно заслужить?

Я целую его в ответ.

Глава 23.

Перед нами купол Основного города и мы подготавливаемся пройти сквозь него. Это была бы обычная процедура, если бы среди нас было пять девушек. Но нас только трое. Тим и Лён готовят отпечатки, которые должны лечь на их ладони ровным, тонким слоем. При свете фар и фонарей, которые мы направляем им на ладони, они справляются с этой нелегкой задачей.

Я не особо доверяю этим накладкам, которые переливаются на свету на их руках, но надеюсь на то, что они сработают. Легкий трепет пробегает внутри меня, когда мы приближаемся к куполу. Уже темно, и мы замечаем его границы только тогда, когда натыкаемся на него телами. Я беру руку Тима, перед тем, как приложить ладони к куполу. Он сжимает мою ладонь и отпускает, прислоняя свою к прозрачной преграде. Теперь наша очередь, ведь в отличие от Нового города, одного человека не достаточно, нужно одновременно приложить пять, женских ладоней. Не я одна переживаю на счет технологий Нового города, копирующих женскую ладонь. Я замечаю, как нервно переглядывается Су, пытаясь заручится поддержкой присутствующих, как Рон, крепко жмет руку Лёна, перед тем, как настает его черед приложить руку. А Лён и Тим не выдают своих чувств, можно даже подумать, что они не переживают, но я замечаю, что улыбка Лёна, слишком натянута, не естественно подрагивают кончики его губ. А Тим, вкладывает в свою надежду слишком много. Мне становиться страшно, от того, что он слишком рассчитывает на неизвестные нам, искусственно созданные модели отпечатков. Но немного успокаиваюсь, вспоминая историю Основного города и то, как мужчины уходили из него, используя менее современные образцы. Однажды я видела экспонат, представленный в нашем музее. Он настолько меня не впечатлил, что я на миг усомнилась, как с помощью такой штуки можно обмануть систему, запрограммированную под определенный код? Но учитель объяснил, что действие таких экземпляров не всегда срабатывало, поскольку коды не были доведены до совершенства и иногда сбивались с программы заданной ими. Через столько лет, прошедших после разделения городов, наше общество совершенствовалось и технологии развивались. Думаю, что современная разработка этих «пропусков» намного улучшена по сравнению с предыдущей, а может даже проходила не одно испытание у границ Основного города, раз члены правления так смело пускают их в ход.