Люди до

Лён сбрасывает сумку, совсем не заботясь о ее содержимом, как и я, считая это лишь бесполезной, тяжелой железкой. Теперь я вижу, что и он не умеет обращаться с оружием должным образом. Ведь когда тренер по стрельбе, аккуратно вкладывал нам в руки холодный металл, он обращался с ним так бережно, как будто это ребенок, которого он растит и воспитывает. И я уверена, хоть и не видела лично, что стреляет он получше нашего.

Лён раздает всем воды и еды. Мы молча принимаем по немного, не теряя времени на разговоры и отдых. Нам нужно идти и чем скорее, тем лучше. Не одна я смогла рассчитать время нашего прибытия в город и все выглядят очень обеспокоенно. Все усилия кажутся тщетными, все возможности - упущены. Мы идем дальше, вдоль кустов, сторонясь условной дороги очерченной шинами, в любой момент готовые запрыгнуть в кусты, прячась от преследования или случайно проезжающих машин. Этот путь намного проще, но от тяжелых мыслей, которые волной нахлынули на нас, все усилия кажутся бессмысленными и бесполезными.

Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, которая гнетет всех нас, я подхожу к Лёну и меняю Су, хоть она и упирается, говоря, что совсем не устала, но после отдает лямку от тяжелой сумки и отходит к Рон.

– Расскажи мне, что ты знаешь?
– Обращаюсь я к Лёну, так тихо, как только могу, чтобы не тревожить девчонок.

– О чем ты?
– Лён вопросительно поднимает брови и смотрит на меня невинным взглядом, но я все же вижу, что ему есть что от нас скрывать.

– Я о том, что нам не известно, что ты не хочешь нам доверить. Расскажи и всем станет легче.
– Уговариваю я.

– Нет, легче вам не станет.
– Он говорит это так грузно, что я чувствую с какой тяжестью ему приходится нести все в себе.

– Тебе станет.
– Упорствую я.

– Это не важно, как станет мне. Я не буду перекладывать все на вас, на тебя. Потому что, как только ты узнаешь, что я утаиваю, ты не захочешь, чтобы остальные это знали. Нет, это не тайна. Это, скорее, информация, которая должна быть к месту, а сейчас еще не время.

– Лён, каждая из нас окончила обучение и умеет считать. Мы понимаем, что нам не добраться до города и тем более Совета, если мы будем продолжать идти в том же темпе, или даже если побежим, что сделать не сможем, то времени все равно не хватит. Так что если у тебя имеется информация, которая, возможно, нам даст надежду - откройся. Пусть эта надежда греет нас, придает силы.
– Прошу я Лёна.

– Ты не понимаешь о чем просишь. Это надежда, которая тает с каждой минутой. Нести ее в себе еще тяжелее, чем эту бесполезную сумку.
– Лён поддергивает лямку на плече и оружие звенит металлом, сталкиваясь друг с другом.
– Пусть она лежит на моих плечах, не отягощая ваши. Обещаю, что если ничего не выйдет, и все станет пустым, я сообщу тебе все, что должен, но не раньше.
– Лён заканчивает наш разговор, интонацией давая понять, что эта тема закрыта.

Я чувствую себя никчемно. Лён, такой серьезный и грустный. Я таким его не видела. Даже, когда временами на него находила волна грусти, он сбрасывал ее, не давая проникнуть и засесть глубоко внутри. А сейчас, тоска будто въелась в его душу и разъедает изнутри. Все плохо. Но мне не хватает этой надежды. Лён не прав, если бы у меня было на что надеяться, мне было бы немного легче.

– Спроси меня о чем-нибудь?
– Прошу я Лёна, пытаясь отвлечь его и себя от плохих мыслей.

– О чем?
– Удивляется Лён такому повороту.

– Хоть о чем. О том, что давно хотел спросить, но боялся.

– Ты любишь Тима?
– Спрашивает он так быстро, словно боялся передумать и смолчать.

– Да.
– Без раздумий отвечают ему.

– А за что?
– Спрашивает тут же Лён и я задумываюсь, не зная что же ему сказать.

– Он хороший и добрый, заботливый и нежный, милосердный и честный, он отзывчивый и милый. И еще много чего. Но я люблю его не за это. Я люблю все это в нем. Но, если бы у него из этих качеств, не было ничего, то я все равно бы его любила. Он тот человек, который открыл во мне любовь. Показал что такое любить.
– Я задумываюсь, вспоминая, как он сказал о своих чувствах впервые, а я не знала, что сказать ему в ответ.

– А ты смогла бы полюбить меня?
– Спрашивает Лён и видя удивление на моем лице, добавляет.
– Ну, если бы я не был твоим братом, конечно.

– Я даже не знаю.
– Отвечаю я, и вижу, как Лён отворачивает голову, не удовлетворенный моим ответом, поправляюсь.
– Когда я впервые тебя увидела, на панели, то ты мне очень понравился. Вот только имя.
– Я издала смешок, который Лён тут же поддержал.

– Ну да, глупо как-то.

– И не говори, но ты мне был приятен. И после того, как мы лично познакомились, ты мне показался очень милым и хорошим. Ну до того момента в зале правления, конечно.
– Я заканчиваю, понимая, что зашла в тупик, Лён тоже отворачивается и не говорит больше ни слова.

Ну вот, хотела поддержать его, а получилось наоборот. Что со мной такое, даже сказать что-то одобряющее не могу, без правды, которая лезет из меня сама.

Я замечаю, что Лён постоянно оборачивается, сначала я думала, что он проверяет есть ли за нами погоня или может кто проезжает. Но присмотревшись внимательнее, я вижу что это словно развившаяся паранойя. Я также оглядывалась каждую минуту, когда пряталась от зверей, которые как я думала, преследуют меня. Он чего-то ждет, или наоборот чего-то опасается. Но спрашивать у него я ничего не стала. Я только переняла его чувство и тоже стала озираться по сторонам. Девчонки шли молча, они не успели подружиться и разговаривать им было не о чем. А может они и беседовали до этого, а я не слышала, когда разговаривала с Лёном или обдумывала все сказанное.

Глава 22.

Солнце уже начало садиться. Сейчас около восьми часов вечера, а мы все еще тащимся по нейтральной территории, между городов. Мы устали, но Лён не дает нам лишний раз отдыхать, он упорно тянет нас вперед. Как и Тим, он тоже, когда поставил себе цель, вовремя доставить нас до Нового города, выжимал из нас все соки, лишь бы успеть к назначенному времени. Сейчас на себя эту роль взял Лён, и я вижу как ему тяжело, ведь как бы мы не шли, нам не успеть вовремя. Если судить по расстоянию, пройденному нами, то нам еще идти примерно столько же, до Основного города. А еще пустующая территория до здания Советов, такой долгий путь. Мы сможем добраться до туда к утру, но будет уже поздно. Лён, уже перестал оборачиваться, а я продолжаю, перехватывая эстафету. Не знаю, что он хотел там увидеть, почему опустил руки, но я стараюсь держаться из последних сил. Может быть нам удастся хоть что-то сделать? А может члены правления отложат наступление и мы успеем сделать все, что задумывали.

Мои мысли прерывает звук едущей машины и мы поворачиваем головы на звук, вместо того, чтобы падать в кусты, становясь невидимыми. Я опомнилась первая и тяну Лёна за рукав.

– Лён, ты что застыл, падай, у нас еще есть время!
– Кричу я ему прямо в ухо, но он как завороженный пытается разглядеть машину, едущую на нас.
– Да что с тобой!
– Кричу я, уже колотя его в руку кулаками.

– Это наша надежда, и если не сейчас, то уже никогда.
– Говорит он, а я не понимаю ни слова из того, что он сказал. Какая надежда? Если он о нашем разговоре, то причем тут машина, от которых мы укрывались и таились всю дорогу? Он говорил, что сообщит информацию, то как только надежда станет пустой. Или наоборот актуальной? Я не могу вспомнить, и стою, вместе со всеми. Мы смотрим на приближающуюся машину и разглядываем в стекле пассажиров. Но уже слишком темно, чтобы кого-то заметить. И мы просто стоим, освещенные фарами большой машины, на виду, как четыре деревца, раскачиваемые легким ветерком.

Машина останавливается, заглушая свой мотор, пышущий жаром. Дверь открывается и из машины выходит только один человек. Он идет к нам, и я слышу вздох облегчения вырвавшийся из груди Лёна. Во мне тоже начинает переворачиваться все внутри, когда я, не видя лица, узнаю походку и все движения идущего к нам человека. Все оживают и бегут на встречу ему. Все, кроме меня. Я не могу поверить своим глазам и губам, которые шепчут его имя «Тим». Я не могу заставить себя, как раньше, броситься ему на шею, расцеловать и прижать к себе. Я слишком многое упустила, чтобы позволить себе такое поведение. Все растворилось и я не чувствую в себе тяги к человеку, которого я не достойна. И если он меня презирает, то я буду рада, обоснованности его чувств. Но если он станет снова утверждать обратное, я не смогу ему поверить. Уж если я не могу себя простить, за глупые, необдуманные поступки, то как может меня простить он? Я чуть не подбила его на решение, изменившее все в его жизни и в жизни многих невинных людей, которым пришлось бы ввязаться в чужую войну!

Тим кивает всем, перебрасывается несколькими словами и они садятся в машину. Он оборачивается и идет ко мне. Мои мышцы сковало и я не могу пошевелить даже пальцами рук, просто стою и не могу отвести взгляд от него.

– Лин, ты что здесь стоишь, пойдем скорее.
– Говорит он и обнимает меня, когда подходит достаточно близко. Но не чувствуя ответных объятий отстраняется и смотрит мне в глаза.
– Что-то случилось? Что с тобой?

Я открываю рот, но не могу произнести ни слова. Это шок, или я просто боюсь, сказать то, что должна. Тим осматривает меня и хочет сказать что-то еще, но к нам подходит Лён и зовет скорее садиться в машину. Тим берет меня за руку и тянет за собой к машине. Я передвигаю ноги и иду за ними, усаживаюсь на переднее сидение, куда Тим меня подводит и расслабляю мышцы, которые от долгой дороги ноют и болят.