Люди до

– Благодарю за предложение, - обращается уже к членам правления Тим, - решение будет принято, и вас уведомят о нем. Не смею вас больше отвлекать, мне необходимо как можно скорее добраться до Коммуны, чтобы собрать жителей на голосование.
– Тим, слегка склоняет голову, и разворачиваясь, идет на выход из зала заседаний.

– Мы выделим вам машину с сопровождающим, для скорейшего возвращения в Коммуну.
– Добавляет ему в спину господин Раун.

Я смотрю ему в след и не могу понять, что он делает. Он бросает нас? Тех, кто принял необдуманное решение и поддался спонтанной прихоти. Он бросает меня? Ту, что предала его однажды, и предает снова. Все правильно. Теперь мы сами должны разгребать то, что натворили. То, на что я всех подписала.

– Если мы вам больше не нужны?..
– Начинаю я, но Раун меня перебивает.

– Да, конечно отдыхайте. Учения вы уже пропустили, но я организую для вас не выездную тренировку, прямо у нас в спортивном блоке. А завтра буду ждать на построении ровно в восемь часов утра.

Я киваю и не смотря на остальных покидаю зал. Я толкаю двери и вырываюсь на свободу, подальше от этих людей. Сколько можно играть со мной, как с тряпичной куклой. Бросая поочередно в различные места, создавая новые невероятные условия. Теперь я должна обучиться стрельбе, чтобы убить как можно больше человек. Как? Что мне с этим делать? Я иду по коридору, а тело бьет в беззвучной истерике. Я словно онемела, не могу произнести ни слова, ни всхлипа, только слезы текут по щекам и тело бьет дрожь. Тима нигде нет. Как я и предполагала, он оставил нас, чтобы защитить свой народ. Мудро. Но он даже не попрощался. Или тот момент, когда мы смотрели друг на друга в зале заседаний, был для нас последним? Меня останавливает Лён, нагоняя и хватая за плечи.

– Да стой же ты!
– Кричит он. Видимо уже не в первый раз, но я его не слышала до этого.
– Ты куда собралась?

– Не знаю.
– Отвечаю ему, все еще роняя слезы.

– О! Сестренка, да ты совсем раскисла. У нас мало времени, некогда слезы лить, соберись уже, пора действовать.

– Как действовать?
– Спрашиваю я, срываясь на крик.
– Поедем поскорее в Основной город, чтобы убить больше людей? Чур, ты убиваешь маму!
– Кричу ему, не понижая голоса.

– Пошли!
– Он берет меня за руку и тянет на выход.
– Нам нужно поскорее увести ее от сюда, пока нас не услышало правление.
– Говорит он остальным, подошедшим ко мне ребятам.

– Не пойму, меня одну интересует то, что нам придется убивать? Су, тебе хоть повезло, твоя мать в Совете, ее убьешь не ты, а правление Нового города.

Лён ускоряет шаг и тянет меня за собой, мы уже буквально бежим по коридору. Я не сопротивляюсь, мне все равно. Тима нет. Меня нет. Скоро не будет всех, кого я люблю. Уже утром. Ровно сутки, чтобы осмыслить все это и принять себя такой, какая я есть. Я убийца, подставившая своего любимого, брата и подруг.

Я не помню дорогу, по которой мы шли, но она была коротка. Я не успела себя уничтожить морально до конца и еще продолжала что-то соображать и слышать. Меня усадили на стул, и Лён вылил мне стакан ледяной воды, прямо в лицо. От неожиданности я даже подпрыгнула на месте.

– Ты что делаешь, жить надоело?
– Рявкаю я на него.

– Ну вот, теперь узнаю тебя, а то уже думал вести тебя снова в больницу, просить исправлять неполадки, появившиеся после их вмешательства.
– Лён смеется, так заразительно, что я меняю гнев на милость, и начинаю хохотать с ним вместе. А может это моя истерика прогрессирует.

Так оно и есть. Все уже забыли, о чем мы смеялись, а я никак не могу остановиться и слезы, с новой силой, льют из глаз, но уже от смеха. Болит горло и щеки, но я не могу остановиться. А еще болит душа, но я не хочу об этом думать, пока что я не могу побороть даже свою истерику, о какой крепости духом может идти речь?

Лён протягивает еще один стакан воды, но уже не выплескивает на меня, а предлагает выпить. Я пью, насколько мне это удается, так как половина воды оказывается на моей одежде. Истерика идет на убыль. И я чувствую себя все паршивее, от не свойственного мне поведения.

– Ты в норме?
– Спрашивает Лён, обнимая меня одной рукой, за плечи. Остальные, не сводят с меня глаз.

– Почти, - отвечаю я, оглядывая всех присутствующих, - думаю, как и вы.

– Это верно.
– Отзывается Су.
– Настолько нереального развития событий, я не могла предвидеть даже во сне. Они что собираются убивать людей, или мне послышалось?

– Нет, тебе не послышалось, именно об этом предупреждал Тим, а я его не слушала. Я не верила до конца, в подобный исход дел. Кому нужна война, после того, что все пережили? Как они подвели под это народ, которому с детства под кожу впитывалась неприязнь к одному только слову «война»?

– Это просто.
– Отвечает мне Лён.
– Они сказали всем, что либо они нас, либо мы их. Люди всегда выбирают жизнь, и не важно, каким путем она будет достигнута.

– Но это абсурд, зачем убивать, когда они даже не пробовали идти мирным путем?
– Не успокаиваюсь я.

– И здесь все ясно. Совет не отдаст свое место правлению Нового города, они ни перед чем не остановятся. Они вывернут все по-своему и настроят общество Основного города против Нового так, что Новому городу придется защищаться самому. А война - это то действие, которого Основной город не ждет от нас. Они не думают, что мы способны на столь решительные меры. Они думают именно так, как ты.
– Спокойно разъясняет Лён.

– Возможно, - соглашаюсь я, - но я против такого исхода событий.

– Да, и мы тоже.
– Успокаивает Лён, а девчонки поддакивают следом.

– Но что мы можем сделать? Четыре человека против целой армии мужчин Нового города!
– В отчаянии кричу я.

– Мы не должны ничего делать, против армии. Мы должны постараться что-то сделать для людей Основного города. Попробовать вывести их из этой ловушки.

– Но как мы это сможем сделать. Как мы сможем попасть в Основной город? Нас только трое (я имею в виду девушек), где взять еще двух. А потом, что сказать людям, чтобы они поверили нам, а не Совету, который будет ими прикрываться?

– Точно еще не знаю, у нас будет немного времени, чтобы подумать.

– А что насчет первого вопроса?
– Уточняю я у Лёна.

– Это как раз не так сложно. У меня есть план. Я оставляю вас здесь на какое-то время, а сам отправляюсь в научный центр. Я раздобуду систему сканирования для перехода через купол.
– Утверждает Лён

– Но ведь нас все равно только четверо!
– Снова спорю я.

– Что-нибудь придумаем. А вы пока пристреляйтесь и возьмите оружие с собой. Встречаемся через два часа у Зоина.

– Ну ладно.
– Говорю я в след, а Лён уже вышел за дверь.
– Может, вы мне скажете, где мы находимся? А то я совсем не помню дороги сюда.

– Это спортивный блок. Скоро прибудет тренер по стрельбе, вызванный для нас правлением, и будет обучать нас владению оружием.
– Отвечает мне Рон. Мы не далеко от дома Зоина, всего двадцать минут ходьбы.
– Уточняет она наше местоположение, которое у меня выветрилось из головы после продолжительной истерики.

Мы стреляем по мишеням, снова и снова, все время промахиваясь, и ни во что не попадая. Я уже считаю эту затею самой глупой из того, что мне приходилось ранее. Шея ноет, руки болят от тяжести оружия, плечо - синее от постоянной отдачи, сбивающей с ног. Ничего полезного из этих уроков, кроме нового стресса я не почерпнула. Как и девочки, которые с не менее кислыми лицами, вновь заряжают пули и стреляют в никуда. Моей радости нет предела, когда инструктор, довольно пожилого возраста мужчина, но с крепкими мускулами, забирает у нас оружие и объявляет, что на сегодня с него хватит. Я уже хотела бежать от сюда, чтобы больше никогда не видеть и не держать в руках этого холодного металла извергающего из себя смерть, но вовремя вспомнила, что мы должны уйти с оружием под руку.