Людоеды

По тропе бронезавра и спустились к заводи спутники, а затем, побродив по берегу, наткнулись на бревно.

— Это и есть твой плот?! — выпучил Зуб глаза на Михея.

— А чё? Когда мне было мастерить его…

— Лады, поплыли на остров… — не сразу приметил клочок суши на бескрайней водной поверхности Андрюха, пробуя на вкус воду. — Не солёная — морем быть не может. Скорее озеро или очень большая-пребольшая река.

— Ы-ы… — недовольно выдала ручная зверюга, однако полезла со всеми в воду, и поплыла.

Остров нисколько не изменился. Даже остались следы вчерашних посетителей. По ним и ориентировались практикантропы.

— А здесь мило… — заявил Зуб, и резко изменил свою точку зрения, когда бродяги наткнулись на скелет гигантского земноводного монстра.

— Чё терь скажешь? — усмехнулся Мих.

— А мне нравится, — вставился Ясюлюнец.

После встречи с «дуплом» этот монстр не казался Фашисту чем-то страшным.

— Ну ты глист… — выдал Зуб в его адрес, дав таким образом новую кличку. И она понравилась самому. А вот Фашисту…

Тот решил сразу разобраться с ним и не с глазу на глаз, а прямо в глаз…

— Я вам не помешал… — вмешался Мих, влезая с Вый-Лохом меж драчунами.

Ручная зверюга раскидала их как пушинки, отправив в разные стороны.

— Вы закончили?

— Только тогда, когда с ним… — заявил новоявленный Глист.

— Тогда сам не надейся, что я стану прикрывать тебя с тыла, а больше вытаскивать из той задницы, в которой оба побывали… — напомнил Мих: с кем и стоит воевать по необходимости — с внешними врагами, а среди себя нечего их искать — чревато.

Возня на песчаном берегу острова для драчунов вроде бы обошлась без последствий. Тем более что Мих принялся ладить для них луки — вырубил из позвонка по паре рёбер. А тетиву пошли брать к лагуне. Надежда на вчерашний трофей добытый им здесь — не оправдалась. Кто-то стянул мёртвую тушу древней разновидности спрута-осьминога.

— Ничего — ща отловим с Вый-Лохом иного… — заверил практикантроп. И смело полез в воду.

Оттуда вылетели жгуты, и Зуб не убоялся, опередив ручную зверюгу напарника, взмахом совни — перерубил один жгут-щупальце — иные скрылись.

— Ещё надо, — заявил Мих.

— Кому — мне хватит, а если Глисту — пущай на себя и ловит это… нечто…

Пришлось ещё поплескаться практикантропу и с тем же успехом, но он стремился отловить целиком водную тварь, да та оказалась слишком ушлой, решив: лучше лишиться очередной конечности, нежели жизни. Со второй попытки полакомиться людьми уяснила: себе дороже выйдет — можно и жизни лишиться.

— Да и ладно… — прибился Мих. Усталость накапливалась день ото дня. А не мешало бы подкрепиться. По такому случаю, они двинули на место кладбища панцирных мокриц-черепах.

Как охотиться на моллюсков среди них — Мих уже знал. Отыскав несколько нор под ними, он последовательно тыкал туда костяным мечом, а затем раскалывал крупного моллюска о камень, попутно добывая вместо еды ещё и щиты для сотоварищей.

А вот сбруей им разжиться не посчастливилось. Никто из рептилий больше не приползал сюда линять. А самим было уже пора возвращаться в лагерь и дотемна — ни Михея, ни Глиста не прельщала перспектива встречи с ходячим «дуплом».

— Да чё за оно — и вы так боитесь? — заулыбался Зуб.

Вый-Лох и то взвыл, а точнее заскулил при его упоминании — понимал людскую речь.

Иных доводов не требовалось. Стоило поверить на слово, а не искать приключений на то место, откуда бежал Глист с помощью Михея. И потом была опасность наткнуться на ту рептилию, скелет которой распотрошили частично на луки. А не мешало бы вернуться сюда и не только за дарами, но и обустроить новый опорный пункт по добыче еды и оружия.

Гремя костяными мечами о щиты, Зуб с Глистом разошлись, имитируя наступление древних воинов, взяв за основу боевого клича любимую фразу Вый-Лоха.

— Ы… Ы…

— Как дети малые! — сердился Мих про себя. Им следовало вести себя тише, стараясь избежать неприятной встречи с теми, кто вёл стайный образ жизни и охотился сворой. Стрелы переводить на хищных тварей не хотелось, а разжились и материалом для их изготовления, обойдясь десятком снарядов на первое время с примитивным оперением в качестве продетых в двойные отверстия плотные листы, прихваченные всё с того самого острова — тамошней растительности.

А тут ещё парочка беглецов, потерявшихся, как и Ясюлюнец из числа тех вояк, что подались с Лаптем — Лабух и Молдова одичали в край, перейдя на подножный корм, взирали свысока на тех, кто застал их на дереве, и при этом жевали не то кору, не то листву, а то и вовсе какие-то плоды подобно жёлудям.

— Свои мы… — заржал Зуб. — Али не признали…

Пришлось отскочить. Те принялись кидаться твёрдыми плодами размерами с шишку, но по твёрдости напоминая булыжники.

— Айда в лагерь с нами… — прибавил Мих.

— Да хули с ними цацкаться… — предложил Глист, соответствуя своей прежней кличке подрубить дерево и свалить их вместе со стволом и кроной наземь.

Обошлось. Близость ночи и обходной манёвр практикантропов принёс свои плоды. Бродяги сами спрыгнули вниз и подались вдогонку за ними. Но по-прежнему держались чуть в стороне, опасаясь не столько сокурсников при оружии из параллели, сколько их ручной зверюги.

Итого уже три скитальца, а с Пигулем — четыре было возвращено из одиннадцати без вести пропавших студентов. Не так уж плохо, но и не хорошо, а более или менее сносно закончился очередной поход за приключениями.

Глава 7

НЯМ

«Бывают в жизни уроды, но такого… ещё надо было суметь найти!» превратности судьбы

Ночь прошла в мучительных кошмарах. Беккеру то и дело снились те, кто сопел рядом с ним в две дырки под боком и грозились отгрызть нос и уши, а затем принялись откусывать пальцы и…

Он вскрикнул, очнувшись в поту. Ворвавшееся в сонный мозг сознание вернуло ему картину реальности — и удручала не хуже кошмара. Всё это с ним происходило наяву.

Какой-то недовольный дикарь-соплеменник толкнул его в бок и как водится не кулаком, а дубиной наотмашь, стараясь зацепить по голове. Если бы не это, Беккер нескоро бы ещё угомонился, а так вновь отвалился на мох с лишайником, лишившись дара речи, а с ним и сознания.

Сколько он так пролежал, и сам не знал, да и разум ничего путного не подсказывал, и был затуманен, даже когда его пытался побудить некто, а когда добудился, Беккер по обыкновению вскрикнул.