Людоеды

— Я всё понял — тебя… — утвердительно кивнул практикантроп ручному зверю.

Рука нащупала рукоять топора, но легче от этого практикантропу не стало. Местность открытая — на дереве не спрячешься. И не факт, что придётся убегать от вчерашней земноводной рептилии. Могло появиться нечто и похуже.

Накаркал. К ним на полянку-делянку вышел ящер. Вопрос — чем он питался — оставался открытым — плотоядный или всё-таки травоядный? Второй вариант прельщал не больше первого, поскольку бродяги находились у него на тропе или пасеке. Что не меняло сути происходящих событий. Он обязательно разберётся с ними, чтоб иным не было повадно вставать у него поперёк дороги.

А тут мощь, так мощь. И в первую очередь это касалось его панциря с бугристыми наростами и местами покрытого шипами, а уж клыки или рога, говорили о главном — это местный танк — машина смерти не иначе для того, кто оказался в ненужном месте и не вовремя.

Мих привстал медленно, стараясь не делать резких движений. Его ручная зверюга и не подумала шевелиться, продолжала лежать и не отсвечивать, имитируя бугор естественного происхождения на данном ландшафте местности. Чем и оказалось умнее человека, а более приспособлена к здешним условиям выживания, даже если придётся это сделать из ума.

Практикантроп присвистнул от удивления и одновременно изумления. Громадина впечатляла и ничуть не стала менее грозным соперником. Он попятился в сторону у неё с дороги, а та повела сначала злобными зрачками глаз за ним, а затем и головой. После чего подалась и всем телом, словно выбирала угол для атаки — прицеливалась.

Вот так новость, а хреновость сродни напасти. Ящер собирался напасть. Он как доисторический бык вырвал клок земли со мхом и лишайниками из-под толстой передней лапы подобной на слоновью или носорога.

Точно — местная разновидность носорога. А что было в досье среди извилин мозга у практикантропа на него: лучше его не злить и вообще не привлекать внимания — затопчет. И бегает порой со скоростью БТР по пересечённой местности.

Хотя этот ящер выглядел скорее как танк, нежели бронетранспортёр. И вес у него зашкаливал за тонну. Мог и дерево повалить, а не только того, кто на нём завалить.

Отступать больше было нельзя, да и некуда. Холм с той стороны, в которую подался Мих, напоминал обрыв и был крутым, как местная разновидность фауны. Если прыгнуть — не сносить головы — кручина. Однако кручиниться не пришлось или убиваться по поводу того, что всё равно придётся идти на риск. А без него никак — и не выжить в схватке с бронированным в панцире рогоносцем.

— Ну, я пошёл! — взмахнул практикантроп на прощание рукой. А про себя подумал: «И сказал — поехали-и-и…».

Мысленно вскрикнул, проклиная судьбу-злодейку, которая его чуть раньше, посмеявшись над ним, а продолжала забавляться себе в утеху, найдя потеху в лице студента-третьекурсника.

Прыгун не разбился, но всё одно влип. Похоже, что угодил в трясину, поскольку грязь затягивала его — и чем дальше по времени, тем больше и глубже.

— Не одно, так другое! — злился Мих на себя. Он как сапёр — ошибался один раз.

Но было бы несчастье, как не сказать опять же счастье, скорее очередная напасть. В пропасть за ним почему-то решил упасть ещё и ручной зверь, а за тем с вершины холма рухнул броненосец, и по закону Архимеда тела бродяг оказалось вытолкнуты им из трясины.

Как и каким чудом, они оказались на твёрдой поверхности, не помнили, но быстро опомнились, поскольку броненосец продолжал идти на них, не собираясь отставать ни на шаг — стремительно сокращал расстояние, подняв волну брызг, а чуть ранее фонтаном — накатил на твёрдый клочок суши, где уже и след простыл беглецов.

Они влетели в привычную водную преграду, подавшись вплавь. При этом практикантроп даже не вспомнил, что не умеет плавать. Сколько бы ни учился, не получалось — постоянно шёл камнем на дно без спасательного жилета — исключение на море — но там плотность воды другая. Она-то его держала. А тут ещё и одеяло, скорее якорь, хоть и было накинуто на манер спасательного круга.

И новая волна брызг во все стороны. Не хватало, чтобы ещё бронезавр умел плавать. И ведь плыл. Другое дело — отплывать далеко от берега не стал в отличие от бродяг-беглецов. Те шли точным курсом на отмель, и даже на ней не сразу уяснили, что плескают по дну, доводя воду заводи до состояния грязи. Выбились окончательно из сил.

Их выручил плёс. Трепыхание тел со всплесками прекратилось, и они отвалились, радуясь жизни. Выжили — пусть и из ума — всё одно за счастье. А вдруг очередное несчастье.

Мих вспомнил, по какой причине они со зверюгой двинули сюда. Земноводная рептилия сродни крокодила шла именно к источнику гигантскому воды. Он вскочил, не обращая внимания на гортанные выкрики бронезавра, взрывающего комья сырого песка на берегу водной преграды. И спустился сюда явно для водопоя.

Вот только пить ни ему, ни беглецам почему-то больше не хотелось. Наглотались, а практикантроп и вовсе едва не утонул. Но, уловив исходящую опасность от водных монстров, практикантроп кинулся к ближайшему острову, а ручной зверь за ним с привычными для него звуками:

— Ы-ы…

— По-тер-пи-и-и… — отреагировал захлёбываясь Мих, погружаясь всё больше и больше в толщи воды. Она затягивала его на дно. Он неожиданно для себя вспомнил: не умеет плавать. Так что на берег его вытащил Вый-Лох, оказавшийся не таким уж маленьким островом, как казался издали — с береговой линии.

Проверив на ощупь незыблемость почвы под ногами, Мих лишний раз удостоверился: она является реальностью. Оставалось исследовать то, что удалось ему прихватизировать на пару со зверюгой и установить свою власть тут. Топор добавлял уверенности и нож, а и Вый-Лох. Плюс кол, вырубленный практикантропом тут же на берегу острова — и такой пригодной растительности хватало не только на колья в качестве пик и рогатин, но и для вытачивания стрел.

Без лука и впрямь никуда, а пора было мастерить нечто наподобие дальнобойного оружия.

Поджилки затряслись, когда они со зверюгой наткнулись на скелет земноводной рептилии и также по размерам не уступавшего ящеру-бронезавру. Но вот вместо лап у неё, похоже, были плавники, коими и выгребла сюда на свою погибель, а возможно и для того, чего обычно предназначался остров — хранения яиц и выведения потомства.

— Ну, мы с тобой и забрались, а попали… Вый-Л-Ох… — осознал Мих: вой не вой, а один пень и ясен — это конец. — Кр-Ай…

Зверюга прильнула к нему в страхе и повалила.

— Давай, добивай меня! Поскольку если не ты с голодухи сожрёшь меня, то я пристукну тебя, — дал понять практикантроп: им нескоро удастся выбраться отсюда. Плавать не умеет — больше. Но плот — почему бы ни соорудить плавсредство и… объявить в лагере о собственной находке?

Торопиться отсюда явно не стоило, поначалу разобраться в здешних условиях проживания, и комфортны ли, а, сколько обитателей могут вместить и прокормить? Вдруг тут рыбалка плохая или обстановка — хуже некуда, чем там, откуда явился сам.