Людоеды

— Вот ведь медведь… — разошлась Ворона, но про себя. Обиделась.

— К вам присоединится Варвар и возглавит отряд!

— Бригаду… — поправил тот напарника.

— Вали… с ними… и деревья на частокол, а стволы — не колья! И чтоб метра четыре! Понял? Сдюжишь?

— При наличии топора… — ещё усмехнулся он. — А нужно как минимум два, но лучше больше — рубить сучки!

— Или сучек валить? — съехидничал Зуб, намекая: двух баб им придали.

— Баки — не она! Не женщина!

— Му-у-у… — замычала та в виду того, что Ворона своевременно зажала ей рот рукой.

— Чё-чё там мычит она?

— Дак… так… ничего. Типа — рога у тебя — чудака…

Зуб первым уловил подоплёку намёка — заржал.

— А тебя я пошлю…

— Могу сам… — не растерялся напарник на заявление Михея.

— Я сам себя…

— Тогда я с тобой! А куда ты без меня! Мы ж с тобой повязаны! И я бы предложил смотаться на остров. Кого возьмём, а прихватим с собой? Предлагаю баб!

— Не на прогулку собрались! И купание с пляжным валянием отменяется!

— Кто бы сомневался…

— Тогда Мак и Змей — оставить лес рубить и землю рыть…

— Берегите природу — мать вашу… — залепил Зуб.

— Двинете с нами… — заявил Мих, а вместо них на штрафные работы отправил Борца-второгодника приданного им в последний день перед отъездом на практику — во парень попал, уж лучше бы в армию, чем так косить… от смерти. И Рафинад. Рыть землю оставили Вежновцу в одиночку, понимая: тот найдёт, кого привлечь и сокурсников из параллели, поскольку был на короткой ноге с преподами.

— Остальные девушки займутся сбором съедобных припасов под присмотром… Соска…

— Ха-ха… — зашёлся Зуб. Но быстро осёкся. — Да это я так… Типа отходняк!

— И будете держаться подле Варвара с его дровосеками! — постановил Мих.

— Думаешь: вчетвером справимся? — поинтересовался Зуб у Михея.

— А мы прихватим парочку лбов из параллели…

— Давно пора уже, а было установить свою власть над ними и преподами! — выступил Зуб и не только на словах. Он далеко в карман за словом не лез, тем более здесь после всего, в чём принял непосредственное участие.

Тушёнка сама спешила к ним в родную группу да припозднилась.

— Одно слово — класука… — цыкнул Зуб. — Чёрт…

Чертёжник-топограф вырос вслед за ней. Всё это время они просидели практически безвылазно в бараке, подъедая съестные припасы, а Чёрт и вовсе заливал горе тем, что притащил с собой, да выпил — верблюд. На роже — опухшей — было всё написано, а видно за версту, впрочем, и разило от него перегаром также на всю округу.

— Слушаю! — осадил их Мих. — Но лучше сами послушайте…

— Умную мысль на словах… — хохотнул Зуб.

— Вы остаётесь тут за главных пока мы…

— Нет, я с вами, мальчики! — тут же выдала Тушёнка.

— Точно — уверена? — озадачил Зуб, стараясь избавиться от неё, чтобы у класуки и в мыслях больше не возникало подобной дурацкой затеи, а идеей с большой натяжкой и не обозвать. — Мы к дикарям — воевать? Кто ещё с нами…

Чёрт тут же завернул назад, не проронив ни слова.

— Нам нужны ещё мужики! А есть такие в лагере?

На зов Зуба откликнулась парочка любопытных лиц.

— О, Курица и Боров! — приметил Зуб — Куровского с Боровским.

— Думаешь? — смутился Мих.

— Мы ж не воевать идём, и потом лишние руки не помешают — работать заставим!

— А что я им скажу?

— Двинем на реку — обещай искупаться, ну и рыбалку…

Тем и подкупили их, а ещё Ходока. Итого получился настоящий разведывательно-диверсионный отряд в тылу врага — Мих, Зуб, Змей, Мак, Кура, Боров и Ходок.

Та ещё компашка, а подобралась. Да выбор среди сокурсников невелик. Лагерь также нельзя было оставлять без присмотра. Дикари следили за каждым шагом чужаков. Но после того, что те устроили, завалив чудовищного истукана, отбив Молдову, точно не сунутся до наступления сумерек, а и ночью побоятся. И своих иных дикарей о том предупредят — чем это всё чревато.

Новость ошеломила старика. Беккеру достался от него взгляд, преисполненный ненависти и злости, а в глубине душе он был повержен. Да умел не показывать вида истинных чувств. Годы практики палачом-жрецом. Требовал от ученика-мученика вразумительного ответа.

Беккер сам расспросил дикаря и выяснил, что да как обстояло дело в лагере с нападением Крона:

— Я ж говорил — огонь! Лагерь стоит сжечь — превратить в пепелище!

Заявление Няма льстило старику. Тот словно читал его мысли. Знать ему достался славный ученик, будет, кому передать свои знания с познаниями — и не только, а кое-что ещё, что не ведает никто из соплеменников, да и сородичей подавно — исключение старейшины иных племён единого рода людоедов.

Но прежде чужаки — практикантропы. Их выследили и выявили маршрут, коим они стали ходить к великому дому Духа Воды, получая от него дары в виде костяных доспех и оружия.

Старик сам затеял разжиться ими с подачи ученика, наказав тому избавиться от практикантропов раз и навсегда.

Беккер и сам понимал: устранит их — лагерь под напором дикарей не устоит. Тем более что Ойё объявил всеобщий призыв по всем племенам рода людоедов. К дубинке, а кольям должны были встать все, кто умел или научился ходить. Дополнительно дикарями стаскивались камни и складывались в кучи, прикрываемые сверху мхом с лишайниками близ лагеря чужаков.

По долине помчались новые посыльные, а вот сильные и великие воины примкнули к Беккеру.

Предстояло устроить новую западню. Следовало торопиться. Беккер всё время отставал. Никто больше не нёс его на своих плечах — отъявленные головорезы это не молодые охотники — гнуть спину не станут даже перед учеником жреца-палача. Тут своя субординация и правила, а табу. Воин вправе сам выбирать свою стезю и судьбу. И собирались охотиться на трёх практикантропов с ручной зверюгой, а их количество увеличилось, пусть и стало меньше на одного воина по меркам студентов-геодезистов.

На берегу реки Беккера ждал очередной сюрприз. Он думал: придётся податься вплавь на остров, да у дикарей в наличии оказались не такие уж и примитивные плавсредства — и не в качестве плота с палкой-шестом вместо весла, а катамараны. И на них можно было ходить в непогоду по вотчине Духа Воды.

Пришлось задержаться. Людоеды поднесли дары «водяному», больше подобные на святотатство — задрали шкуры, прикрывающие их гениталии, и сделали своё грязное дело прямо в воду реки или озера. Покосились в недоумении на новоявленного соплеменника. Тот вёл себя как чужак и не торопился мочиться на воду. Просто не хотелось и всё.